— Триста. Между прочим, ты, Мишаня, за службу общенародному делу получаешь вполне частную зарплату, и немаленькую, — попытался уесть лейтенанта Мандрагорыч, но тот реагировать на намеки не стал и продолжил увещевать колдуна:

— Мы почему к тебе пришли, Мандрагорыч, мастером ты слывешь, душой за дело болеешь, не жлоб, за рупелями не гонишься, а таким мощным информационным полем, как у тебя, ни один ведун Эфы не обладает.

— Да уж! О злоумышлениях демов за месяц знал, пока ваши умники ученые только в пробирках ковырялись. Послезавтра демы хлынут, мало не покажется.

— Верю, Мандрагорыч, колдун ты матерый, опять же с персональным выходом в астрал. Сто рупелей.

— Двести.

— В общем, так, — лейтенант извлек из вещмешка некий цилиндрического вида предмет, завернутый в газетку, и принялся ту газетку не спеша разворачивать. Колдун не шелохнулся, но глаза под кустистыми бровями засверкали. На столе со стуком образовалась бутылка. — Ржаная, чистая, как слеза, с Земли, и сто пятьдесят рупелей. Иначе к Никасу уйдем. Колдун он хреновый, зато с власти много не берет.

— Еще бы, он несчастных крестьянок обдирает. Ладно, Мишаня, только ради тебя. Расписку писать?

— Обязательно, мне в отряде отчитываться.

— Погоди, — отобрал у друга деньги Семен, дай я у него зрачки проверю.

Он отвел колдуна к окну, убедился, что в зрачках у того мир перевернут, и только тогда отдал рупели.

Мандрагорыч достал платок, тщательно вытер вспотевшую лысину и приступил к ведовству. Притащил из сеней медный котел гаданий, поставил на электроплиту. Налил в него зеленой жидкости из бутыли и стал варить зелье. По ходу действа народный футуролог добавлял в котел какие-то корешки, пучки трав, скелеты лягушек, тигровый жир, мускус, медвежью желчь, черные камешки, толченый жемчуг, полоски бумаги с магическими мантрами. В самую последнюю очередь он швырнул в чан сушеную летучую мышь и «мышь» от древнего персонального компьютера. Целый пучок таких компьютерных «мышей» висел у него под потолком рядом с чучелом дракона.

Возился с варевом Мандрагорыч любовно, не торопясь. Было видно, что не за рупели он старается, а ради ведовской радости. Будучи к тому же мастером старой школы, он успевал не только колдовать, но и клиентов развлекать разговорами.

С Мишкой поболтал о деревенских девках, старшине выписал рецепт на лекарство от метапортального дерматита, заметив, что негоже командиру ходить с лицом ящера. Острый рецепт взял, но обиделся и в свою очередь принялся подначивать хозяина бунгало: мол, ты бы, Мандрагорыч, какое-нибудь заклинание от своей лысины придумал что ли. Не солидно колдуну лысиной сверкать. Не обошел вниманием Мандрагорыч и Оскара, заинтересовал его гость с Земли. Долго он приглядывался к инспектору, а потом сказал, что гала привели к нему редкого человека: с виду мягкий весь, червяка не обидит, а внутри — сталь, как у ярмарочного фокусника в канате.

Наконец варево закипело, и началось ведовство.

Нацепив драконью маску, Мандрагорыч принялся нюхать зеленый пар, поднимающийся над чаном, гнусаво забормотал на санскрите мантры. Пограничники терпеливо ждали.

— Вижу фиолетовые крылья, вижу отважных гала, вижу, сходятся они с несметными силами, вижу... — Он вдруг резко разогнулся, оббежал вокруг котла и рухнул на кушетку. Его корчило. Легкое покрывало, на котором лежал ведун, сдвинулось, и стали видны торчащие остриями вверх гвозди.

Понемногу ведун успокоился и то ли заснул, то ли вошел в транс. Любящий порядок старшина выключил электроплиту, опустил чан на пол. Когда зеленый пар полностью рассеялся, колдун поднялся с кушетки и подсел к столу. От слабости Мандрагорыча пошатывало.

— Значит так, товарищи гала. Будет вам сюрприз во время боя. Неприятный. Еще. Появится Верховный Дем, сам Морвольф. Откусит вам голову. Все.

— Какую голову? Какой Морвольф! Его Алексей давным-давно уничтожил. Кто так колдует? Халтура!

Не обращая внимания на возмущение старшины, ведун ухватил поллитровку и поплелся в глубину бунгало, где и исчез за занавесками. Прием закончился.

Обратной дорогой недовольный старшина выразительно молчал, его не заставило говорить даже промчавшееся навстречу стадо волосатых свиней, но когда он увидел лысую лошадь, не выдержал:

— Надо было к Никасу идти. У того оборудование современное, комкомовскую распечатку получили бы с результатами ведовства. Что теперь в отряде скажем? Головы нам демы пооткусывают? Кому? Когда? Ты конкретно предсказывай. Какая-то неправильная футурология получилась. Иллюзия одна и никакой существенной пользы.

— Раньше тоже так думал, — не согласился лейтенант, — а потом заметил, что прогнозы хорошего ведуна всегда сбываются. Понять слова нужно, вот в чем загвоздка. Первое впечатление — чушь, а не предсказание, но когда все сбывается, тогда только и начинаешь своей глупой недогадливости удивляться.

— Туману напустит, а ты его понимай. А сто пятьдесят рупе-лей тю-тю. Что за нехороший сюрприз? Кому башку отгрызут?

— Доложим начальству, пусть оно думает.

Так и порешили.

Тем временем на берег пришли девки в нарядных праздничных сарифанах, а с ними гитарист и аккордеонист. К девкам тут же поспешили молодые солдаты.

Начались танцы. Культурная зачистка плавно перешла в народные гулянья.

Офицеры организовали с местной интеллигенцией шахматный турнир, а сержанты и старшины устроили с деревенскими мужиками и самыми сильными парнями чемпионат по руко-борству.

Начальство тринадцатой заставы в лице Острого и Шувалова в своем времяпровождении разделилось. Старшина предпочел наблюдать за рукоборцами, а Мишка отправился на танцы, причем бойкие девицы тут же втянули лейтенанта в круг.

Не остался без девичьего внимания и Оскар.

Две подружки, щелкавшие семечки у плетня, решили, что «горбунчик ничего, миленький». Та, что побойчей, подошла к «горбунчику», поболтала и вернулась недовольной.

— Не настоящий он какой-то, вежливый, как робот, — заявила она и потащила подружку к солдатам.

Тем временем возле стола рукоборцев народу стало гуще — начался финал. Сошлись в нем сержант с пшеничными усами и местный парень-богатырь, Анджей и Николай. Все ждали серьезной схватки, но ее как раз не получилось. Парень, пусть и был на две головы выше и в два раза тяжелей, как ни тужился, ни рвал жилы, ни багровел лицом, а сержант его поборол играючи, будто поршнем гидравлического пресса припечатав руку противника.

Закаркал громкоговоритель. Солдаты направились к машинам. Дым от догоревших учебников по колдовству черным драконом улетал за озеро.

Гори, гори, моя звезда...

Бряцал рояль, мощный голос отца Афанасия добирался до самых укромных уголков военного городка. Этим вечером батюшка был не в голосе: хрипел так, будто у него в горле кактус застрял. Шумел и сам военный городок. На плацу под фонарями шли занятия. Полыхал всеми окнами командный корпус.

Все уже знали, что до вспышки остаются считанные часы, и отряд готовился к бою.