Ероша, — сказал один из офицеров, — после перегрузок ему плохо, по часу потом отлеживается, а все равно лезет в машину, ни одного боевого вылета еще не пропустил.

— Нормальный, — моментально вступился за любимца отряда другой офицер, — если пес любит хозяина, так и надо.

— Наш лучший ас, — добавил третий офицер и протянул Оскару бинокль, — сами сейчас увидите.

В круге бинокля черная махина дракона, смахивающая на летящий паровоз, была видна как на ладони. Летел он спокойно, попыхивал белым дымом, помахивал хвостом. И вдруг заволновался, резко сменил курс и пошел набирать высоту.

Но куда ему до автоэра-истребителя!

Тот поднялся до облаков, зашел со стороны солнца и пошел в резкое пикирование — прямо на цель. Дракон встретил атаку выстрелами допотопной пушки, но белые дымы разрывов пришлись далеко от трассы истребителя. Если видеокамеры дракона смотрели на автоэр, то они зафиксировали в свои последние секунды весьма эффектное зрелище. Летит на тебя серебристая машина смерти, трассу держит, как влитая, не отвернет, и вся полыхает красным светом, ведет бешеный огонь.

Из последних сил плюнув пламенем в пролетевший мимо серебристый призрак, дракон клюнул носом и, разваливаясь на части, дымя, свалился за рощу. Грохнул взрыв, и черный дым заклубился над деревьями.

— Вот и ладушки, нечего здесь шпионить, собирать информацию по системе обороны, — подвел итог офицер.

— Я бы хотел спуститься к реке, — инспектор обратился к Уржумскому.

— Опасно там. Кисель рядом, поэтому мелкие демы пытаются освоить и наш берег.

— Но бродит же человек над самой водой, вон тот, в белой майке, со странной рукой.

— Так это Егор, — ответил капитан. — Пойдемте, но на пять минут. Рама сейчас нестабильна, мало ли кто из киселя выскочит.

Пока спускались, капитан рассказывал о Егоре.

Руку он потерял в памятном шестьдесят седьмом, тогда демы чуть было целиком его не сожрали, но донорскую конечность Егор пришивать не захотел. Пришлось врачам по его заказу соорудить протез с универсальным креплением, позволяющим превращать конечность то в титановый манипулятор, как у робота, то в ножницы, то в трехствольный пистолет. Все из-за лютой ненависти Егора к демам. Протез не давал забыть о ней.

— Привет, Егор.

— Привет, кэп.

Капитан с сомнением посмотрел на лейку с надписью «керосин» в титановом манипуляторе инвалида, на прилипшую к углу рта и дымящуюся сигарету, но ничего не сказал. А Егор закончил заливать керосином одну нору и перешел к следующей, приговаривая:

— Нюхайте, сволочи, нюхайте.

Выглядел Егор жутковато: выпущенная на застиранные солдатские брюки майка, металлическая конструкция вместо руки, худое, жилистое и будто изжеванное тело, что хорошо было заметно по вытатуированным на груди драконам — рисунок словно порвали на клочки и кое-как склеили; глаза без зрачков, вываренных до белизны.

— Гномов выводит, — объяснил Оскару офицер с биноклем.

— А чем гномы опасны?

— Ничем, разве что пакостят помаленьку. Самое главное: в зоне ответственности отряда демов не должно быть в принципе, даже мелких. Им только дай слабину. На рубеже надо без компромиссов и сантиментов: либо мы демов, либо демы нас. О, двух рамаистов поймали — сегодня не скучно.

Со стороны реки солдаты подвели двух длинноволосых молодых людей в шафрановых монашеских тогах. Стояли они перед Уржумским, опустив головы, в глаза не смотрели. Один из них прикладывал платок к распухшей губе. Капитан скомандовал:

— В мою машину — сам ими займусь.

— Их расстреляют? — спросил Оскар офицера.

— Ну что вы. Это же люди, правда, верующие. Из тех, кого заставь богу молиться, а он и лоб разобьет. За попытку броситься в Раму их всего-то вышлют с планеты без права на возвращение. — Офицер подумал, каким образом охарактеризовать ситуацию поточнее, и выдал фразу, которую Оскару предстояло услышать еще не раз. — Беда в том, что на Эфе никто не хочет быть просто человеком.

Пограничники снова взялись за бинокли — над изумрудными лугами со стороны киселя к реке приближалось хрустальное размытое облачко, будто летела стая больших стрекоз.

— Пойдемте, машину сейчас подадут, — к Оскару подошел Уржумский, — надо эту парочку богоискателей вернуть их начальству, заодно посмотрите на лагерь рамаистов, там есть весьма интересные люди.

— А что там за серебристое пятно?

— Эльфы. Вам лучше не видеть того, что здесь будет происходить. Егор-то готовится.

Инвалид действительно бросил лейку, вытащил из кустов мотоэр — его воздушный мотоцикл отличался от обычных гражданских двумя пулеметами — вместо манипулятора прикрепил к культе трехствольный пистолет и полетел навстречу хрустальному облачку.

— Многие из наших не любят Егора именно из-за эльфов, — капитан открыл дверцу автоэра и жестом предложил инспектору садиться, — эльфов ведь достаточно просто пугнуть, так что нечего превращать работу в бойню.

Уржумский сел за руль и повел автоэр на юг.

— По-моему, они подросли, — сказал Оскар, когда они пролетали над грядой свеженасыпанных холмов. По холмам ползали строительные роботы.

— Вы не ошиблись, здесь строится второй рубеж обороны.

— Зачем? Насколько я знаю, для защиты от Рамы отряду всегда хватало Демовых Валов.

— Пусть будут, — не вдаваясь в подробности, ответил капитан, — никто не знает, чем обернется вспышка.

Над знакомой Оскару деревней автоэр сбросил ход. На хоккейном поле в этот раз никто не играл, пусто было и на центральной площади, лишь посреди нее стояла женщина в черно-белом сарифане и, закрываясь от солнца рукой, всматривалась в пролетавшую машину.

— Мы летим в Мадрасовку? — спросил Оскар.

— Почти. Лагерь рамаистов вон за тем леском.

Через минуту автоэр сел на окраине палаточного городка.

Встречал гостей полный, невысокого роста бородач в куртке средневекового покроя. На широкой груди бородача висела серебряная «сороконожка» с блюдце величиной (звезда о сорока лучах, символ Рамы). Очки в тонкой оправе делали бородача похожим на актера, готовящего роль шекспировского Клавдия, дяди Гамлета. Он расплылся в добрейшей улыбке, обнял Уржумского. Увидев шафрановых богоискателей, расстроился.

— Вот вы где, не ожидал. Что ж вы позорите наш лагерь перед товарищами гала? Собирайте вещи и ждите, вечером отвезу вас в Дварику. Нам такие рамоискатели не нужны.

Клавдий оказался директором лагеря. Но если Оскар думал, что директор заведет разговор с капитаном о грядущей вспышке и атаках демов, то он ошибся. Речь пошла о водоснабжении, водоочистке, плановой вакцинации, транспорте. Пока начальство решало хозяйственные проблемы, Оскар отправился на прогулку по лагерю, решив сверить свои впечатления с тем, что успел о нем рассказать Уржумский во время полета.

Палаточный городок рамаисты разбили на северном склоне пологого холма, откуда хорошо были видны ледяные, словно вырезанные из слоновой кости, далекие вершины Гиркангара. В центре городка располагалась большая молитвенная площадка. Даже сейчас, жарким днем, на ее охряной земле сидели десятки