покоя, пытается тягаться силами с другими вселенными, хочется дотронуться до небес, а впереди — пропасть. Знаете, кто такие люди в этой вселенной?

— Я слушаю.

— Сейчас отвечу, но сперва скажу о другом. Я уверен: рано или поздно наш отряд ликвидируют, заставы уберут. Земля слишком далеко от метапррталов, поэтому землянам трудно понять, что на самом деле не мы захватываем космос, а космос захватывает нас. Ну а люди, что люди? Они обречены при неизбежном нашествии демов, люди — это всего лишь индейцы космоса.

— Вы сегодня пессимист, Михаил Соломонович.

— Какой уж оптимизм в моем возрасте. Люди — индейцы космоса, и никак иначе. Наш единственный шанс на спасение — в ликвидации любых плацдармов демов в нашей вселенной.

— Вы недооцениваете людей, Михаил Соломонович.

— Я люблю их.

— Но постоянная война... не будет ли это жестоко по отношению к тем же людям?

— Если речь идет о гуманизме, то в отряде есть теоретики получше меня. Завтра отец Афанасий ведет урок по гуманизму, обязательно послушайте. Он у нас специалист по местной идеологии, и лучше Афанасия никто не докажет, почему надо истреблять демов.

Гори, гори, моя звезда...

Теория: любовь к человеку, кабинет № 4.

Практика: мангашские демонцы, кабинет № 2.

Мимо расписания Оскар направился прямо в четвертую аудиторию.

Если инспектор приготовился к долгим и скучным умствованиям на тему любви к ближним, то он ошибся. Вместо симфонии, выражаясь фигурально, он услышал короткую автоматную очередь. Когда Оскар уселся за последнюю парту, у доски уже стоял отец Афанасий. На этот раз он был в форме пограничника, но массивный фиолетовый крест по-прежнему горел на груди, а из-за пояса, как всегда, торчал трехствольный пистолет.

— Практическое занятие на сегодня отменяется, — объявил батюшка, и класс радостно зашумел. — Мой урок сокращен до десяти минут. После него мы все отправляемся на Демовы Валы — в связи будущими злобствованиями Рамы начинаются работы по их укреплению.

В ответ на недовольный ропот Афанасий выхватил пистолет, грохнул рукояткой по столу и добавил голосу мощности:

— Смирно! Я буду говорить о любви к человеку. Вы уже не обтески, а настоящие солдаты, поэтому буду краток. Слишком много всякой дряни прется через нашу границу. Очоркочи, бичуры, паскунджи, арамы, мангасы, хтоны всех мастей, эбы, волкодлаки всяческие — кто только не пытается прорваться в наш мир. Все они будут уничтожены. Вам предстоит убивать демов десятками, поэтому вы четко должны представлять, ради чего, ради кого эти убийства.

Человек. Любовь к человеку — вот наше единственное и священное оправдание. Пока помните об этом, никакие демы вам не страшны. И будьте готовы платить за свою любовь. Меня, например, отлучили от официальной церкви с формулировкой «за любовь к человеку», и ничего, я все равно вас, сволочей, люблю.

Но что есть человек? Как отличить человека от дема? Это просто. Древние мудрецы учили: человек — это двуногое существо без перьев, — и были абсолютно правы. Двуногое, но в перьях? Расстрел на месте. Голубая кровь? Расстрел на месте. Считает себя сверхчеловеком, лучше других? Расстрел на месте. Кроме человека нашу границу не перейдет никто.

Вопросы есть? Вопросов нет. А теперь — вольно!

Припекало солнце. На вершинах холмов ветер трепал красно-зеленые стяги пограничников. Рядом с одним из таких стягов и сел автоэр, из которого вышли Уржумский с Оскаром.

— Это и есть знаменитые Демовы Валы. Триста лет на них стоим. Именно здесь начинается зона ответственности нашего отряда, — широким жестом капитан предложил осмотреть всю панораму, весь рубеж.

Холмы, следуя за плавными изгибами реки, перекрывали всю широкую долину от леса до леса, от горизонта до горизонта. Строительные роботы и пограничники трудились в основном на вершинах холмов и на склонах, обращенных к речке. На противоположном, северном берегу, испещренные островками кустарников зеленые луга простирались до лесистых предгорий, за которыми поднимались, доставая до синих небес, ледяные вершины Гиркангара. Несмотря на жаркий день, над изумрудными травами заречья клубился жидкий алый туман.

— Из этого киселя Рама и нанесет удар. Видите, куда дотянулись его языки? — спросил капитан.

— Теперь вижу, — ответил инспектор. После слов пограничника он на самом деле разглядел едва различимые щупальца алого тумана, дотягивающиеся от предгорий почти до самой речки.

К ним стали подходить пограничники — командный состав докладывал капитану о проделанной работе. Затем все направились осматривать укрепления.

Командиры показывали Уржумскому скрытые позиции, устроенные на господствующих высотах, площадки для пулеметов, окопы полного профиля. Траншеи, соединяющие окопы и пулеметные площадки, были тщательно замаскированы дерном и ветками. Разговоры по ходу осмотра велись соответствующие. О секторах обстрела, боекомплектах, организации огня, расходовании патронов. О том, что за пулеметами будут работать лучшие огневики. О пристрелянных ориентирах и общем управлении обороной Демовых Валов.

Спустились по склону холма чуть пониже, почти к реке, к водному рубежу, как сказал кто-то из офицеров. Работа здесь кипела. Гремели ковшами землеройные комплексы. Солдаты устраивали и маскировали огневые точки. Строительный робот заканчивал сборку блокгауза.

— Откуда он здесь? — спросил инспектор Уржумского и показал на танк.

Броневая машина навеки остановилась на склоне пригорка, так и не взгромоздившись на его пьедестал. Левая гусеница сбита. Ствол торчит в небеса. Башня разворочена. На борту татуировкой вытравлен дракон — рисунок хорошо просматривался даже сквозь броневые сколы и потеки ржавчины.

— Память о микровспышке шестьдесят седьмого года. Мощная тогда атака случилась, горячо было на рубеже, восемь пограничников потеряли. До сотни демов атаковали, а потом покатили танки. Это Рама — никогда не знаешь, что от нее ждать: то орды кочей хлынут из алого тумана, то ударит танковый клин, — капитан чуть ли не слово в слово повторил мысль Михаила Соломоновича и, повернувшись в сторону севера, добавил: — А вот и дракон.

Со стороны гор по синему небу ползла темная точка. Офицеры взялись за бинокли.

— Дракон-разведчик класса ВАТ 15.

— О трех огнеметах, с одной пушкой, механический.

Заметив недоумение инспектора, Уржумский растолковал слова пограничников.

Механический беспилотный дракон-разведчик явился на Эфу из пятнадцатой вселенной по классификации Арно-Тихомирова. Машина допотопная и опасна лишь на дистанции метров сто и ближе, тогда ее огнеметы могут и автоэр сжечь. Если попадут. Таких драконов пограничники на самых обычных вертолетах еще триста лет тому назад десятками сбивали.

— Товарищ капитан, разрешите? — козырнул начштабу молоденький лейтенант-крепыш. Лицо у него было не по годам серьезное, сосредоточенное.

— Действуйте, Сергей Иванович.

Первым в кабину серебристого автоэра-истребителя впрыгнул волкодав Ероша, затем занял свое место Сергей Иванович, пристегнулся, и автоэр взмыл чуть ли не вертикально в зенит.

— Странный пес этот