– У Лили есть какие-то новости. Пошли скорее домой, не на улице же нам это все обсуждать?

* * *

Мы разговаривали по видеосвязи. Я впервые смогла увидеть, как выглядит партнер Лилии Разиной – Леша. Он был худым, заросшим и никак не походил на детектива, которого рисовало мое воображение. Эта парочка ломала все шаблоны представления о себе. Пока Денис отчитывался о проделанной работе, я разглядывала лица ребят.

– Аня, что ты скажешь? – спросила меня Лилия, и я вздрогнула, потому что не думала, что моим мнением будет хоть кто-то интересоваться.

Я смутилась и поэтому пробормотала:

– Все выглядит очень странно и запутанно. Понятно, что мы на верном пути. Софья Ивановна сбежала из города не просто так. Но мы пока не выяснили, кто был ее спонсором. Вы узнали что-нибудь про Федора?

– Нет, но мы нарыли кое-какую информацию, – сказала Лилия.

– Я разыскал сына убитой паспортистки. – сказал Леша, и его голос изменил о нем мое представление. Голос был глубоким, звучным и почему-то грустным. Звук раскрасил внешность этого мужчины, сделав его если не красивым, то симпатичным точно. – Он сейчас живет в Санкт-Петербурге. О матери он мало что смог рассказать, кроме одного интересного факта: в 1990 году она разжилась деньгами и смогла отправить сына на учебу в северную столицу. Учитывая то, что мужа у Валентины не было, воспитывала сына она одна – этот факт кажется мне занятным.

– Вы думаете, ей дали взятку? – спросила я.

– Я думаю, что наша тетя Валя помогла оформить документы на мальчика, чтобы он смог уехать с Софьей Ивановной и устроить свою жизнь на новом месте.

– Но как такое возможно? – задал свой вопрос Денис.

– Я бы ответил тебе, что абсолютно никак, если бы не время. 1990 год был вратами в хаос. Уже к концу восьмидесятых формировались структуры банд, а в девяностые можно было не просто сделать паспорт, можно было раствориться в пространстве с набором любых документов. Все можно было купить и продать. Поэтому, вполне вероятно, что у мальчишки появились новые документы, с которыми он начал новую жизнь. И я уверен, что за его исчезновением стоит весомая фигура, которая смогла это все устроить. И Федор Смирнов вполне мог быть этой самой фигурой.

– Федор Смирнов начал строить карьеру еще в семидесятых, – продолжила Лилия. – К концу восьмидесятых он получил звание и повышение и был направлен по новому месту службы в столицу. В девяностых он уже был в статусе контр-адмирала. После развала Союза он еще немного продержался в армии, а в начале двухтысячных он вышел на пенсию. И исчез с радаров.

– У него была семья? – спросила я.

– Он был женат, но детей в том браке не было. В тридцать четыре года жена Федора умерла от рака. И больше он не женился. И вот тут, если свести все даты, он вполне мог отгоревать и влюбиться в нашу Леночку Быстрову. Сделать ей предложение и ребенка, а потом узнать всю подноготную невесты. Федор Смирнов был амбициозным парнем. И жена, которая гуляет с мужиками по кабакам, совсем не вписывалась в его жизнь.

– Насколько я понимаю, Лена никогда не была примером образцового поведения, – сказал Денис. – Зачем он вообще пошел на эти отношения?

– Ты прав, друг, – ответил Леша. – Мы сейчас можем только гадать о причинах связи Лены с Федором. Но вот возможности у Смирнова точно были. Если он знал, что Саша Быстров его сын, то он мог вмешаться в его судьбу и помочь уехать из города.

– У этого решения должна быть причина, – сказала я.

– Конечно. И на этом фоне поджог в квартире Конева и последующие найденные улики против него – вполне выразительная причина. Мальчишки постоянно проводили время с Иваном Коневым. Вы слышали это от многих свидетелей.

– Ты хочешь сказать, что мальчики помогали маньяку? – спросил Денис.

– А почему нет? – ответил Леша. – Им было по тринадцать-четырнадцать лет. Поверь мне, это уже не детский возраст.

– Ну нет. Мы общались с людьми, которые знали пацанов. В их характеристику такой поворот не вписывается, – запротестовала я. – Бабушка Зина сказала, что они ей сумки помогали таскать. Играли в Гардемаринов.

– Про Конева тоже говорили, что он отличный парень и семьянин. Просто эта версия очень вписывается в последствия. Допустим, Федор Смирнов узнает, что его сын замешан в преступлениях. Он принимает жесткое решение – спасти пацана. Вывезти из города и дать возможность начать новую жизнь. Но вывезти ребенка мало, необходимо сделать так, чтобы история участия мальчишек в делах Коневых не всплыла. Поэтому он сжигает Ивана вместе с семьей.

– Но оставляет гараж, полный улик и отпечатков пальцев. – Скепсис в моем голосе сложно было не заметить.

– Да, ты права, – сказала Лилия. – Сам поджог тоже вызывает вопросы. Во-первых, никто из соседей никого не видел и ничего не слышал. Во-вторых, история с трупами на пожарище тоже весьма странная и наводит на мысль, что сжигали уже тела.

– А если это был самоподжог? – Я сама от себя не ожидала такой смелой версии. Все уставились на меня, и я продолжила: – Допустим, Иван Конев понял, что о его делишках узнали. Он ведь понимал, что это вышка и конец для его семьи. Жена была в соучастницах, сын тоже может получить по полной. Вдруг он был в курсе? Уголовная ответственность ему уже грозила. Понимаю, звучит как бред, но вполне вписывается в общую версию. Конев убивает себя и жену, сын сбегает, получив пресловутый второй шанс на жизнь.

– Почему бы и нет. Но мы сейчас гадаем на кофейной гуще. Чтобы узнать, что произошло, нам нужно найти Федора Смирнова.

– Есть какие-то мысли, где он может быть?

– Ищем что-нибудь, что поможет его найти. После выхода на пенсию он осел в северной столице. Но вообще, задачка для нас со звездочкой, учитывая ограниченные ресурсы.

– Как там Юля? – спросила я.

– Держится. Скоро ее отправят обратно в СИЗО. Так что мы выходим на финишную прямую.

– Вы думаете, что у нас получится ее вытащить? Я имею ввиду, что ее дело связано с тем, что мы сейчас расследуем? Других версий нет?

– Я прошлась по блокноту Юли. Опросила всех свидетелей. Ни одной зацепки. Вика была очень сложной и тяжелой. Алчной. Но не в привычном смысле этого слова. Она была жадной до внимания. Ей нужно было все. Она любила быть в центре событий, управлять другими, держать их на крючке. Она окружила себя людьми, которые слушались ее с полуслова.