подругами осталась досматривать концерт на центральной площади, я же со своими приятелями оказался в баре.

Забавно. Я помню в деталях, как познакомился с Ксюшей. Помню каждую свою фразу и каждый ее ответ. Помню, какой свитер на ней был и как она пахла.

Про Лиду же могу сказать только одно – столкнулись в баре.

Шумная, пьяная, веселая атмосфера.

Вокруг было много людей. Гремела музыка, звенели пивные бокалы.

Такси, которое развозило нас по домам.

Мы с Лидой были последними. Мой адрес – конечный. Я вышел из автомобиля, чтобы проводить ее до двери подъезда, – машина не смогла въехать во двор, а было уже около трех часов ночи, – и так и не вернулся к водителю.

Случилось какое-то помешательство. Бурлящее в крови, опьяняющее. Греховное, запретное.

И от этого приятное. Волнующее. Лишающее рассудка.

Я приехал домой под утро. Ксюша спала в нашей кровати, уставшая после гуляний в честь праздника. Она не звонила мне, не искала, не требовала быть дома к определенному времени.

Доверяла.

Моя жена даже не предполагала, что я мог вляпаться в дерьмо.

В тот момент мне захотелось содрать с себя кожу. Всегда скептически хмыкал, когда в фильмах или литературе встречал что-то подобное.

А потом по иронии судьбы, в наказание за скептицизм, получил возможность испытать все это на своей шкуре.

Простоял в душе бесчисленное количество времени. Мне все время казалось, что я пахну другой женщиной. Что, как только Ксюша обнимет меня или поцелует, сразу же все поймет.

Не поняла.

Неделю я сжирал себя изнутри. Клялся, что такого больше произойдет. Что это была всего лишь глупая ошибка.

На восьмой день мне написала Лида. Я даже не помню, как мы обменялись номерами!

Адреналин зашкаливал. Пульс зашкаливал. Уровень моей ненависти к себе зашкаливал.

Но случилась вторая встреча.

Затем и третья.

Только после нее я поставил точку. Утонув в этом безумии, я все же смог выдернуть себя наружу. Распрощаться с Лидой и приползти к Ксюше, замаливать вину.

Долго думал, стоит ли признаваться. В итоге решил, что нет. Боялся, что Ксюша меня не простит. Как, собственно, в итоге и получилось.

Моя жена даже не предполагала, что я мог вляпаться в дерьмо. А я вляпался, попутно измазав в нем и ее.

И это останется с нами навсегда.

31

31

Руслан

Выдираю себя из воспоминаний и смотрю на Ксюшу, которая будто и не заметила моего долгого молчания. Она что-то рассказывает про одного из наших общих знакомых, но ее речь очень тороплива. Видно, что она продолжает нервничать. Поддерживаю разговор, задаю несколько вопросов, но уже через пару минут мы снова оба замолкаем.

Между нами повисает огромное количество незаданных вопросов. Так бывает после ссоры, когда люди не решают проблему, не пытаются понять, что именно привело к скандалу, а просто заминают случившееся и делают вид, что ничего не произошло.

– Дай этому Климу мой номер, – прокашлявшись, говорю я. – Пусть уже оставит тебя в покое. И прости, что снова втянул в нечто непонятное. Однако клянусь, я действительно не знаю, что ему от меня нужно. Я даже не мог предположить, что спустя год кто-то напомнит тебе обо мне таким образом.

Она кивает, не отрывая взгляда от моего лица. Чуть улыбается, затем допивает чай и ставит пустую кружку на стол.

Я понимаю, что пришло время прощаться. Ей больше нет смысла задерживаться. Она не спросит того, что ее беспокоит, а я не представляю, что делать дальше.

Предложить ей остаться на ночь, руководствуясь тем, что уже поздно?

Не самая лучшая идея, учитывая наше прошлое.

Хотя… Ее визит можно расценивать как попытку наладить общение?

Злюсь на себя за это предположение, потому что если бы Ксюша хотела общаться со мной – не стала бы блокировать во всех социальных сетях. Не выбросила бы меня из своей жизни, засунув мой номер в черный список.

Да и смутно представляется нормальное общение между такими бывшими супругами, которыми являемся мы. Если бы она отпустила обиды. Если бы она простила меня. Если бы она нуждалась во мне, как я когда-то нуждался в ней…

Впрочем, как оказалось, я вполне способен обходиться без нее. Да, первое время было тяжело. Мне дико не хватало ее сонной улыбки по утрам, уютного сопения у меня под боком ночью. Ее заботы и нежности, ее любви.

А потом я привык.

Человек ко всему привыкает.

Даже к одиночеству, которое незаметно становится уютной гаванью.

Мы отпустили друг друга. Не забыли окончательно, но больше не нуждались в нашей любви. Да и была ли любовь, если наша семья развалилась так, что ее не склеить даже суперклеем?

За последний год я стал рассуждать гораздо циничнее, чем до этого. И теперь понимаю, что совершив ошибку, получил высшую меру наказания. Научился на горьком опыте.

Как и Ксюша.

Нам обоим будет лучше друг без друга.

Мне – так тем более. Хотя привет из прошлого в лице непонятного типа, разыскивающего Лиду, меня беспокоит. Это не может быть просто так. Что она натворила? И не втянула ли она меня во что-то?

– Аня, наверное, уже заждалась тебя, – неловко намекаю я на завершение встречи. Ксюша замирает, смотрит на меня, закусив губу, и неожиданно спрашивает:

– Ты жалел о том, что все получилось так?

– Конечно, – отвечаю без заминки, от чистого сердца. – И до сих пор жалею. А ты?

Она молча кивает. Ее пальцы дрожат, когда она сжимает ручку пустой кружки. Даю ей время собраться с мыслями.

– Кажется, я запуталась.

Сердце пропускает удар. Моя бывшая жена выглядит расстроенной. В лучистых глазах блестят слезы. Молчу, потому что понимаю, что ей нужно высказаться.

– Я винила в случившемся себя. Сначала за то, что сделала что-то не так, подтолкнула к измене. Затем за то, что не смогла простить, договориться, разобраться во всем до конца. Не захотела. И знаешь… – Она втягивает носом воздух, словно ей не хватает кислорода. – Потом я так разозлилась. И на себя, и на тебя. Заперла эмоции, заставила себя не думать о наших ошибках. Это было моей ошибкой, потому что при первом же упоминании тебя меня накрыло шквалом чувств, к которым я была не готова. И сейчас… Боже, я даже не знаю, зачем говорю это тебе! – выдыхает, зажмурившись и мотая головой.

– Ксюша, – хрипло зову ее и протягиваю руку. Накрываю ладонями