блокировали одним браслетом — максимум двумя, если человек находился под постоянным воздействием. А тут — пять. И даже этого, судя по всему, хватало в обрез.

— Этого мне хватит минут на десять, не больше, — пояснил Леонид. — Пять из них я ждал тебя.

Вот как. Значит, служит он Учителю не по своей воле.

Я вопросительно вскинул бровь, и Леонид продолжил.

— Ему никто не служит по своей воле, — помотал головой маг. — Никто. Просто многие считают, что это их воля. Думаю, ты понимаешь, как это работает, и мне не нужно тратить время на объяснения.

— Не нужно, — кивнул я.

Понимал я это отлично. Повидал уже… Пожиратели Учителя, которые уже полностью потеряли собственное «я». Ментальный контроль Михаила Илларионовича работал безупречно, и если воздействие происходило в течение долгих лет, то даже опытные маги ФСМБ не всегда могли справиться с его влиянием.

— Учитель планирует кое-что, — продолжил Леонид. Подбирал слова осторожно, будто боялся задеть невидимую мину. — Я не могу сказать точно, что именно. На мне стоит жёсткая блокировка любых данных касательно Учителя. Даже эти браслеты не могут её полностью подавить.

Он опустил рукав обратно. Металл тихо звякнул о металл.

— Могу сказать только то, что ты один не справишься. Объединяйся с другими магами. Тогда будет шанс на победу, — заявил он, но лицо его по-прежнему осталось словно выточенным из камня.

Я внимательно смотрел на него. Обдумывал.

Затем подошел к стулу и присел.

Понятно, что портальный маг такого уровня — ценный актив. И Учитель вряд ли позволит ему так просто ходить где попало. Вопрос времени — как скоро он узнает, что его человек разбалтывает ценные сведения.

Надеюсь, Леонид понимает, какому риску себя подверг. Ведь Учитель не станет жалеть его, если узнает.

— Зачем ты меня предупреждаешь? — я подался вперёд. Положил локти на колени, руки соединил в замок и упёрся в них подбородком.

Леонид секунду помолчал.

— Затем, что никому из нас не нравится, что происходит, — ответил он. — Просто Учитель заставил увидеть в этом высшую цель. И я её тоже вижу. Периодически. В голове как будто туман — и в нём горят яркие образы мира, переделанного по его воле. Они кажутся правильными. Нужными. Я, как и он, хочу к ним стремиться.

Пауза.

— Но иногда проскакивают просветы. Чистые. Без тумана. И в один из таких я решил, что стоит дать отпор, — сказал он.

— Отпор, — тихо повторил я. Слово прозвучало как-то тяжело.

— Смерть Ибрагима его не остановит, — Леонид смотрел куда-то мимо меня. В стену. В собственные воспоминания. — Он пойдёт дальше. Будет идти, пока не превратит всё человечество в монстров. Ну, малую его часть. Остальных просто убьёт. И пойдёт дальше…

Твою ж дракониху…

— Он хочет стать высшим существом, — продолжил Леонид. — Вот его истинная цель. Не просто так он питался от Ибрагима все эти годы…

Он запнулся. Видимо, на этом месте сработала блокировка.

— Я тебя понял, — сказал я ровно. — Когда он начнёт действовать?

— Могу сказать лишь то, что времени у тебя мало, — Леонид смотрел мне прямо в глаза. — Катастрофически мало, Глеб Афанасьев.

И вдруг лицо его скривилось.

Это была первая эмоция за всё время разговора. Черты исказились, как будто невидимые пальцы сжали его лицо изнутри и попытались смять как бумажный стаканчик. Леонид схватился за голову обеими руками. Что-то пробормотал себе под нос — невнятное, быстрое.

Потом резко выпрямился. Глаза его снова стали пустыми.

— Мне пора идти, — голос уже был другой. Ровный, механический, без следов живого человека, который только что стоял передо мной.

Я не стал его останавливать. Всё-таки этот человек на моей стороне, пусть и не всегда, а лишь небольшими просветами.

Он открыл портал. Сделал шаг и исчез.

Я глубоко выдохнул и откинулся на спинку стула.

Какой уровень поражения у визитёра?

[Анализ остаточного следа…]

[Уровень поражения нестабильной энергией хаоса: 80%]

До критической отметки не дотягивает. Хм, скорее воздействие оставлено намеренно. Такое мне уже доводилось видеть.

У меня будет возможность его спасти от нестабильного хаоса, но с ментальным контролем сложнее. Этот человек находится под ним очень-очень давно. Не факт, что даже менталисты из ФСМБ справятся. Я бы даже сказал, что навряд ли они справятся — учитывая, сколько времени они потратили на Андропова и остальных. А ведь те попали под контроль относительно недавно.

Кстати, если бы я поставил защиту сейчас, то Учитель бы точно этого без внимания не оставил. Без неё ещё есть шанс, что Леонид и другие доживут до нужного дня.

Ведь единственный реальный способ по-настоящему спасти таких, как Леонид, — уничтожить самого Учителя. А этот гад прячется хорошо. Даже Система не может его обнаружить.

[По расчётам до столкновения с Учителем остались считаные дни]

[Максимум — две недели]

[Рекомендуется хорошо подготовиться]

[Собрать как можно больше элитных магов и тренироваться]

Я отмахнулся от окон. Это я и без Системы знал.

Что ж, похоже, придётся доложить о произошедшем Дружинину. Хотя бы для того, чтобы мы оба понимали ситуацию. Куратор в последнее время стал мне ближе, чем я готов был признать. В каком-то смысле он заменил мне ту роль, которую когда-то играл Громов. Человек, который всегда подскажет. Который не предаст. Который прикроет в любом случае.

Я поднялся со стула и вышел из комнаты.

Коридор общежития встретил меня тишиной. Только на дальнем конце тускло светила дежурная лампа, бросая длинную тень на паркет. Я прошёл вдоль стены, стараясь не шуметь, и постучал в дверь Дружинина.

Ответили почти сразу. Как будто куратор и не спал.

— Открыто!

Я вошёл. Дружинин стоял посреди комнаты в одном халате. На столе у него горел ноутбук, рядом — стакан с остывшим чаем и раскрытая папка с бумагами.

— Что-то случилось? — он свёл брови к переносице, и лицо сразу стало хмурым.

— Ко мне приходил человек Учителя.

Его глаза распахнулись. Секунду он просто стоял и смотрел на меня.

— Рассказывайте, — медленно велел он.

Я сел в кресло у окна. Дружинин — напротив, на край кровати.

Я рассказал кратко, но со всеми деталями. Кто пришёл и как. Что сказал про браслеты. Про блокировку. Про то, что Учитель хочет стать высшим существом. Про срок — «катастрофически мало времени».

Дружинин слушал молча. Только на слове «высшим