А когда узнала, что ты болен, упросила ректора направить меня к тебе. Они все говорили — «посол», «дипломатическая миссия»… Мне неважно было, как это назвать. Лишь бы быть рядом. Чтобы служить тебе. Чтобы стать той, на кого можно опереться, когда силы покидают.

Я вижу, как ты угасаешь, и это выжигает меня изнутри. Я готова отдать свою жизнь, свою силу, свое будущее, чтобы остановить это. Чтобы снова увидеть того мужчину, который одним взглядом мог заставить трепетать и врагов, и союзников.

А теперь… теперь здесь она. И ты смотришь на нее так, как никогда не смотрел на меня, хотя она и мизинца твоего не стоит. Ты покупаешь ей платья, ты терпишь ее дерзость, ты позволяешь ей то, за что меня бы просто выгнал со службы.

Но есть одно «но»: она тебя не любит. Она слишком холодна и легкомысленна, чтобы тебя понять. Чтобы оценить твою заботу и сказать хотя бы спасибо за все, что ты делаешь для нее.

Конечно, она хорошенькая, даже очень. В милых платьицах, с длинными волосами, этим невинным взглядом… если ты захочешь, я тоже стану такой. Я стану какой угодно, буду носить платья каждый день и каблуки, если тебе это нравится. Я изменюсь. Если бы только знать, смогу ли я когда-нибудь стать для тебя чем-то большим, чем просто бывшая адептка или посол Райс?

Даже если ты не ответишь взаимностью, я никуда не уйду. Мое сердце навсегда отдано тебе, и я останусь с тобой до конца.

Твоя Эстелла».

Слезы стекают по щекам, капаю на бумагу, оставляя темные разводы чернил.

— Прости… — шепчу я, обращаясь сразу к обоим. Ведь если бы меня не было… может, Фабиан обратил бы на нее внимание?

Сколько лет она его любит и все безответно…

— Прости, — повторяю, войдя на кухню и беря металлическую чашу на ножках, в которой когда-то хранили угли. А теперь она красуется на выступе, как никому не нужная бесполезная статуэтка.

Кладу туда письмо. Переношу лучиной огня из печи. Пламя жадно впивается в пергамент.

— « После — пепел признаний, сожженных в любви,

Там, где в строчках письма билось сердце живое.

В серой пыли — лишь страсти былой угольки,

Но они наделяют лекарство покоем» — напеваю я тихонько, глядя на то, как письмо постепенно превращается в серый бархатистый прах.

«Я готова отдать свою жизнь, свою силу, свое будущее, чтобы остановить это».

— Ты уже сделала все, что могла, — шепчу я, смахивая слезы. Не к месту горевать над чужой невзаимной любовью, когда у нас одна цель: спасти Фабиана.

Чудесное искренне письмо Эстеллы пойдет в эликсир. Я бы так не написала. Да и чувств у меня таких нет. Скорее всего.

Мне просто его жалко. Права Эстелла. Я всего лишь расфуфыренная глупая девочка в платьице. Красивенькая хорошенькая куколка, которую поселили в замке и которая еще чем-то недовольна.

«Я готова отдать свою жизнь, свою силу, свое будущее…»

Не уверена, что я готова.

Аккуратно ставлю чашу на стол и принимаюсь за поиски стеклянной посудины. А вот и стаканы.

Ссыпаю в один из них пепел. Беру еще два.

В комнате кладу в пустой стакан смолу. Дожидаюсь полуночи.

Розалии и правда умеют плакать. Крупные капли росы, будто слезы. Никогда не видела, чтобы такое случалось с цветами ночью. Магия да и только.

Три ингредиента готово.

На душе снова светло и легко. Права была Эстелла: я не настолько глубока, чтобы понять… что-то там понять. Даже не знаю точно, что именно. Засыпаю с ощущением, что сегодня продвинулась в своей цели на несколько шагов вперед.

* * *

Утром, выйдя из комнаты, первого, кого вижу, это Эстелла.

По ее потемневшим глазам, красным пятнам на скулах и сжатым в ниточку губам можно догадаться: она все знает.

44 глава

Эстелла все знает. Что письмо не дошло до адресата. Но как и откуда… не думаю, что Альм во всем признался?

— Где письмо? — преграждает она мне дорогу, не давая опомниться. Кажется, вокруг нее собираются грозовые тучи. Еще немного — и ударит молнией. Прямо в меня.

Впрочем, я не боюсь.

— Сожгла, — говорю правду, смело глядя на нее.

Глаза у той темнеют еще больше.

— Как… как ты посмела…

— Послушай, Эстелла, — медленно отхожу. — Мне жаль. Правда жаль, что так получилось…

— Нет, тебе не жаль, — шипит она, наступая. — Ты искала возможности мне отомстить, а после… после воспользовалась своим положением, которое не заслужила, обманом выманила письмо у старого подчиненного, который не может тебе противостоять…

— Я это сделала ради него! — повышаю голос и тут же мысленно ругаю себя за это. — Ты даже не представляешь, как помогла ему этим письмом…

— Что ты несешь, ты, драная кошка! — Глаза Эстеллы сверкают. А я еще чуть-чуть — и упрусь спиной в стену. — Притворяешься блаженной, а у самой все наперед просчитано… вон, гляди, как умильные глазки забегали!

— Прости, что так вышло, — тихо говорю я, но моя покорность ее только распаляет.

— Ты ничтожество! — Ее крик раскалывает тишину. — Грязная воровка из захолустья, которую купили за звонкую монету! Ты украла у меня не письмо. Ты украла... украла...

Она не договаривает. Ее рука взлетает и бьет меня по щеке.

Удар на несколько секунд оглушает меня, и все погружается во тьму. Сглатываю и перевожу дыхание. Вкус крови. Ничего. И похуже бывало.

— Дрянь! — шипит она мне в лицо. — Крыса!

Хватает меня за грудки и впечатывает в стену. Еще один удар по лицу. От резкой внезапной боли выступают слезы.

По стене пытаюсь отойти в сторону, но та снова хватает меня за одежду. Спотыкаюсь и чуть не падаю.

Впрочем, вон лестничный пролет. Осталось только сделать пару шагов и…

— Не уйдешь! — взвизгивает та и ее пальцы сгибаются в странном жесте — будто бы знакомом, но в то же время нет, отчего по спине бегут мурашки. Вокруг ее руки искрится и пляшет синеватый свет.

Щит! Выставляй щит! Давай, Рианна, ты же можешь!

Нет, не могу, тут же мысленно отвечаю себе я. Ведь я не владею боевой магией даже на начальном уровне. Я всего лишь слабая и никому не нужная целительница…

Удар настигает меня со скоростью звука, что не успеваю даже