за то, что хотел купить и нажиться на их доброте. И мы пошли искать моего друга. Пока искали, я успел подойти к милиционеру в форме – сунул ему пятерку, он их шугнул, и я ушел.

Все верно – начало рынка на Некрасовском рынке.

ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ АКЦИЙ

Наперстки научили спортсменов самым главным азам капитализма. Да, в родных советских спортшколах они чтили иерархию: тренер – капитан команды – команда. Но все же тренер был для них папой и мамой, то есть чем-то вечно-естественным, а капитан команды – просто самым сильным и быстрым из них. За пределами ринга или спортивного зала они мироощущали себя братством, связанным одной целью и правилами, орденом без главы.

Поэтому в самом начале, когда наперстки захлестнули Питер и крутить их стали чуть ли не у каждой станции метро, куш новички делили по-братски. Кучу денег, в которой к тому же лежали часы, перстни, обручальные кольца, разрывали залихватски и поровну. Кому достались доллары, кому дешевые электронные часы, кому купюры в 5 рублей, а кому в 25 – какая разница. Все же братья. Своего рода коммунизм. Но долго такая вольница продержаться не могла.

Самый квалифицированный – нижний, он и рисковал больше всех. Тот, кто договорился о месте с милицией и с конкурентами, тоже не должен получать столько же, сколько верхний, просто изображающий прохожего, но способный вмешаться в случае конфликта.

Разобрались с капиталистическими пропорциями и договорились. Быстро сами изобрели то, что знали первые опытные, кто начинал с Благодатной улицы. Нижний становился акционером на 10 процентов, каждый верхний – по 5 процентов, остальное получал мажоритарный учредитель. Но перед дележом еще минусовалась сумма, потраченная на взятки, считай – лоббизм, и на непредвиденные расходы. То есть все как в любой нормальной современной компании.

Варвары

Я, ЗИН, ТАКУЮ ЖЕ ХОЧУ

Некрасовский можно назвать и первой кузней золотых цепей Петербурга. Большинство женщин, проигрывая и увязнув по уши в азарт, ставили свои кольца, сережки. После дележа у каждого оставалась часть этой ювелирки. Она копилась – девать ее было некуда. Хоть обвешайся, но женские кольца с рубинами на здоровенные фаланги пальцев спортсменов не налезали даже с мылом.

Первыми применение бесчисленным кольцам, серьгам и браслетам, оставленным проигравшими, нашли Зинка и Клубника. В один из летних дней они появились на рынке в тяжеленных, с палец толщиной, золотых цепях. И все, кто был вокруг, разумеется, тут же им позавидовали и захотели носить нечто такое же. Ювелирные мастерские на улице Бармалеева и у Витебского вокзала на Серпуховской улице заработали на полных оборотах. В диалогах спортсменов стали часто звучать слова «бисмарк» и «якорка», обозначающие плетение. Позже Cartier. Однако главным, конечно, было не оно, а вес нового украшения. Стала ходить молва, что где-то видели парня с 300-граммовой корабельной цепью. Всего через полгода появляться на людях без цепи на шее будет уже неприлично, она станет тем же, что погоны на форме военного или узор на одежде эскимоса, только будет нести в себе куда более устрашающую информацию: братан или не братан.

Как выглядят «погоны» братвы

От золота к бриллиантам

Валерий БЫЗОВ, ювелир

Отец мой военный летчик, так что воспитывался я в ортодоксальной коммунистической среде, грезил родиной и небом. В 1987 году я уже стал наблюдать падение нравов, но поступил в военное училище на истребителя-бомбардировщика. Да, есть такая фронтовая авиация. Но на втором курсе у меня сложилось впечатление, что армия как бы уже не нужна, а завтра точно не будет нужна. Видели, как сокращаются часы налетов, из Афганистана приходили летчики – много чего рассказывали. Я уволился, вернулся в Питер, работал грузчиком на Апрашке и вдруг на Гостинке увидел объявление.

На огромном полотне было написано – НПО «Русские самоцветы». Дома жена, денег нет, пошел учиться на ювелира, а через год, когда научился хоть чему-то, ушел на Волынский переулок в мастерскую, рядом с ДЛТ. Вот тут жизнь и увидел. Это был 1991 год.

Лично мне братва ничего, кроме полезности, не приносила. Им всем нужны были цепи плетения «бисмарк». Старались заказывать по 100 граммов и выше. Потом пошли браслеты на руку, но чтобы широкие, массивные, того же веса и в том же стиле. Это сейчас все это пошло и безвкусно, а тогда еще как смотрелось. Лом брали у скупщиков с Сенной. Туда, как в блокаду, всё несли – от фамильных драгоценностей до гаек с рубинами, которые ясно, что с кого-то сняли. Но даже если бы на них была видна кровь – это никого бы не остановило.

Дело так пошло в гору, что в мастерскую набрали подмастерьев, чтобы успевать выполнять заказы. Они плели-плели и не успевали. А у входа сидели по очереди милиционеры хоть для какой-то охраны, так они сами втянулись. Это же наука примитивная, механическая. Я этот момент не забуду никогда – сидит милиционер и пружинку к пружинке подгоняет, что-то откусывает. Несмотря на свою витиеватость, цепи же делались просто. Еще бы паре движений милиционеров обучили, так они у себя в дежурной части могли бы сами все сплетать. Некоторые ювелиры килограммы перемолачивали на «бисмарк» и квартиры на этом себе покупали.

Потом пошли и кресты. Однажды пришел ко мне домой один клиент с двумя крепкими такими. Требует свои кресты, он их две штуки заказал. Я говорю, сделаю – отдам. Вели себя нахально, а у меня ребенок дома – три года. Сын открыл дверь на кухню, а один так ей хлопнул, что чуть руку не прищемил ребенку. Я его за руку схватил, он рычит, что может со мной по-другому поговорить. А у меня был телефон одного из братвы. Я позвонил ему, они встретились, что-то там порешали, и мне пришлось идти под «крышу» к тому, кому позвонил. В месяц я платил по 100 долларов. Они говорили, что они борцы, с Кумариным работают.

Вскоре началась мода на перстни с черным камнем. И еще немного – и в черный камень начали вставлять бриллиант. К 97-му году все наелись этими цепями и крестами. Ювелиры многие платили братве.

Был такой Женя Сорокин, он хороший гравер был, сложные вещи делал. Как-то стоял он с другими мастерами на улице возле мастерской, подъехала братва, его посадили в машину прямо в белом халатике, и больше его никто не увидел. Как НКВД – забрали человека – и нет человека.

ОТ БРИЛЛИАНТОВ К ГИМНАСТУ

Несмотря на то, что все поголовно вышли из комсомольско-атеистического задора, они не могли не уступить традиции – голая цепь смотрелась не по-русски. Значит,