что знает, как мной манипулировать, как давить на самые уязвимые точки.

— До меня тут крайне интересные слухи дошли. — он делает паузу, по узнаваемому звуку понимаю, что прикуривает сигарету. — Представляешь, поговаривают что ты стала шлюхой Астахова.

Задерживаю дыхание, потому что мир за секунду теряет чёткость.

Глупо было думать, что он не узнает.

— Я не верю, малышка. Ты же так отчаянно утверждала о своём презрении к оборотням. — насмехается надо мной.

Молчу.

Мне нечего сказать.

— А тут выясняется, что ты не просто трахаешься с двуликим, но ещё и живёшь в его доме. — его очередная затяжка даёт мне возможность сделать вдох.

Накатывает такая волна отчаяния, что хочется кричать.

Но крик застревает в горле, превращаясь в ком боли.

— Ты, сука, совсем охуела? — Роман орёт в трубку, резко прекращая своё лицемерие.

Каждое слово ударом хлыста обжигает мой слух.

— О таком я должен был узнать от тебя! Понимаешь? Если я узнаю, что ты с ним спелась… — он внезапно замолкает.

Будто кто-то резко выключил звук.

Эта повисшая тишина давит ещё сильнее.

Она зловещая и настораживающая.

— Приведи пацана. — отдаёт кому-то приказ.

О, нет…

Пожалуйста… не надо…

До жалящей боли кусаю губы.

Сажусь на пол, потому что силы покидают меня.

Становится холодно. Будто за мгновение всё тело коркой льда покрылось. И трясёт так, что зубы стучат.

— Яр, привет. — словно сквозь плотный слой ваты доносится до меня голос чудовища. — Хочешь поговорить с сестрой?

— Хочу. — тоненький голосок любимого мальчика раздирает мою душу в кровь.

— Иди сюда. Не бойся.

Шаги.

— Держи.

Видимо Роман передаёт трубку Ярославу, потому что почти сразу я слышу его тихий испуганный голос.

— Полина?

Внутри меня словно выжженная земля.

Пустота, холод и давящая тяжесть. Будто меня выпотрошили, оставив лишь оболочку, неспособную чувствовать ничего, кроме душераздирающей боли.

— Привет, мой хороший. — улыбаюсь, хоть он меня и не видит. — Я ужасно соскучилась по тебе.

— Когда ты меня заберёшь?

— Скоро. Очень скоро, малыш.

— Мне плохо без тебя.

— Знаю, но нужно ещё немножко потерпеть. Совсем чуть-чуть.

— Я постараюсь.

— Ты очень сильный и смелый мальчик.

— Приезжай скорее.

Пытаясь сдержать рвущийся из груди вой, кривлюсь так, что губы выворачивает.

— Я тебя очень сильно люблю.

— И я тебя люблю. Забери меня, Полина. Пожалуйста.

— Ну всё. — снова раздаётся ненавистный голос. — Хватит ныть. Ты же пацан.

Господи…

Как же я его ненавижу.

Впервые ловлю себя на мысли что я вполне серьёзно готова на убийство. Будь у меня сейчас такая возможность я бы не мешкая воткнула нож в сердце Романа Мартьянова!

— Прощайся с сестрой и давай сюда телефон.

— Пока, Полина.

— Люблю тебя и крепко-крепко обнимаю. До встречи, Ярик.

Шорох и какие-то звуки, затем удаляющиеся шаги.

Только после этого Роман снова обращается ко мне.

— Малейшая твоя ошибка и я пущу пулю в лоб пацану.

Громко сглатываю, отчаянно борясь с паникой.

— Я всё сделаю как надо. — сиплю я.

— Не сомневаюсь. — довольно усмехается чудовище. — Завтра тебе передадут флэшку. Твоя задача — установить её в ноутбук Астахова и запустить его. И выждать как минимум полчаса. Этого времени хватит.

Я ничего не понимаю…

Что он собирается сделать?

— Флэшка? Почему сейчас? Почему ты не попросил сделать этого раньше?

Хочется добавить: до того, как я влюбилась в Демида.

— Даже не живя в его доме я бы нашла способ…

— Закрой рот! — перебивает, выходя из себя. — Не тебе решать это! И не лезь туда куда не следует! Поняла?

— Да. — шепчу, но он меня слышит.

— Вот и хорошо. — выдыхает чуть успокоившись. — Завтра с тобой свяжется мой человек. Жди.

И он отключается.

Отбрасываю в сторону телефон и не в силах больше сдерживаться реву навзрыд.

Долго.

До рези в рёбрах. Во всём теле.

До тех пор, пока слёз не остаётся. Лишь сухие рыдания сотрясают плечи, а в горле застревает ком, который не проглотить.

Потом так же долго просто сижу, пялясь в стену напротив…

Вздрагиваю всем телом, когда отворяется дверь спальни.

— Поля?

Голос Демида сейчас будто целительный бальзам.

Смотрю на него не мигая.

Он замирает на пороге, с беспокойством глядя на меня.

Подскакиваю и рванув с места влетаю в его объятия. Завтра я стану предателем, а сегодня я ищу в нём своё спасение.

— Что случилось? — спрашивает, крепко прижимая меня к себе.

Утыкаюсь лицом в его грудь и дышу, дышу, дышу…

Если бы я могла тебе сказать…

Глава 41

Полина

— Посмотри на меня. — требует Демид, но я отрицательно верчу головой, оказываясь подчиняться.

Чувствую себя как никогда уязвимой. Кажется, что стоит ему заглянуть в мои глаза и он всё поймёт. Слова станут не нужны.

— Поля. — настаивает Астахов.

Цепляя пальцами подбородок, запрокидывает мою голову вверх.

Зажмуриваюсь и некрасиво всхлипываю. Слёзы продолжают течь из-под плотно сомкнутых век.

— Сюда кто-то приходил? — делает предположение.

Его голос звучит настороженно, обеспокоенно. Демид подозревает неладное, но даже не догадывается, насколько всё плохо.

Я молчу, продолжая отрицательно вертеть головой.

Что я могу ему сказать?

Правду?

Она разрушит всё то хрупкое что есть, между нами. Но даже это сейчас не так сильно пугает, как то, чем моя слабость может обернуться для Ярослава. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и Романа не остановить.

Делаю несколько глубоких вдохов, возвращая себе способность мыслить здраво.

— Полина! Я хочу знать, что тебя так расстроило!

Ну вот и как теперь выкручиваться?

Какая же я глупая.

И слабая…

Перехватываю пальцами руку Демида и мягко отвожу от себя.

Вглядываюсь в красивые черты лица, запоминая его таким. Заботливым, внимательным, неравнодушным ко мне…

Обхватываю руками крепкий затылок и привстав на носочки тянусь к губам.

Целую.

Наверное, впервые делаю это по собственной инициативе.

Потому что мне сейчас это надо.

Хочу забыться в его руках. Пусть и кратковременно…

Углубляю поцелуй и Демид тут же откликается. Всасывает мои губы, а я судорожно тяну носом воздух, сильнее прижимаясь к нему.

Мысли в голове хаотично мечутся, сталкиваясь друг с другом. Мне жутко хочется во всём признаться, но… я боюсь….

Я безумно боюсь за своего младшего брата…

Из меня рвётся отчаянный стон, некий симбиоз безысходности и удовольствия быть сейчас в любимых руках.

Демид забирает у меня инициативу. Целует дико, страстно. Так как умеет только он.

Подхватывает на руки и несёт к кровати.

Я и не думаю сопротивляться. Не знаю, что нам принесёт завтра. Точнее, не хочу думать об этом. Хочу сегодня, здесь и сейчас, принадлежать ему — мужчине, который так неожиданно стал центром моей