не сложилась. Отчим оказался редкостным мудаком. — замолкаю, чувствуя небольшое головокружение. — Год назад мамы не стало. Перед самой смертью она всё рассказала. Хотела, чтобы я знала, если вдруг… — замолкаю, не в силах произнести вслух подтвердившиеся опасения мамы.

В спальне повисает тишина.

Она плотная и колючая.

К глазам подступают слёзы, и я часто моргаю в надежде быстро прийти в себя. Тяжело выдыхаю сбитый в лёгких воздух.

— Поль, страшно представить, что ты чувствуешь.

Демид обхватывает мои щеки ладонями, вынуждая взглянуть на него.

Мы неотрывно смотрим друг на друга.

Долго. Пронзительно.

В самую душу…

— Прости меня.

Ему не нужно озвучивать за что.

Я всё понимаю без слов.

Но он не прав!

У нас всё по-другому!

По-другому ведь?

Тянусь ближе и целую его. Тягуче ласково. До боли нежно. Движением губ говоря ему о своих чувствах.

Пожалуйста. Услышь меня.

И прости заранее…

Глава 42

Демид

Адам сидит, как всегда, с виду безупречно спокоен.

Бесит меня эта его выдержка, когда внутри всё кипит! Как в аду, мать его…

— Ты видел это?! — швыряю на полированный стол распечатку снимков с места очередной бойни.

Адам даже бровью не ведёт. Спокойно так, профессионально рассматривает фотографии. Понимаю, что уже видел.

— Очередное нарушение границ, — констатирует бета хладнокровно, так словно это отчёт о погоде.

— Нарушение?! Нет, Адам. Это уже не просто нарушение. Сука! — рычу несдержанно, ходя из стороны в сторону по кабинету. — Именно перед встречей с Шукуровым! Ты понимаешь, что это значит?

Всё, что мы строили годами, под угрозой.

— Кто-то сливает им наши маршруты. И передвижения в целом. — делает неутешительный вывод друг.

— Да неужели? — понимаю, что мой сарказм не уместен, но эмоции ищут выхода.

Беру короткую паузу, на обдумывание внутреннего решения, от которого будет зависеть многое. Если даже не всё.

— Готовь лучших бойцов. Полный состав. Сегодня ночью. — отдаю приказ.

Назад пути нет.

Тяжело дышу, глядя прямо в глаза Адаму. В его ответном взгляде полное понимание.

— Идём открыто или…? — осторожно уточняет бета.

— К хуям наше благородство! Хватит! Действуем их методами.

Адам кивает, разделяя моё мнение.

— Как скажешь, Альфа. Давно пора.

Хорошо хоть «я же тебе говорил» держит при себе.

Бета встаёт со стула, намереваясь уйти. И мне приходит мысль, которая может кардинально всё изменить.

— Адам, — понижаю голос с трудом сдерживая агрессию, — пусти ложную информацию о наших намерениях.

Друг удивлённо вскидывает брови, но никак не комментирует моё сомнительное решение.

— И подними все записи до единой, вплоть до годичной давности. Всё что сможешь. Если какие-то отсутствуют узнай причины и кто может быть причастен.

— Будет сделано, но я не думаю, что это что-то даст. — озвучивает мои мысли, но пока других вариантов у нас нет. — Я лично проверял видео и аудио записи. И ничего. Ни малейшей зацепки, которая бы указывала на то, что «крыса» на территории стаи. Скорее всего это кто-то со стороны.

Качаю головой отрицая его слова.

Если раньше у меня и были сомнения по поводу слива информации, то теперь я в этом уверен.

— Проверь всех, кто покидал стаю в течении последней недели.

— С этим будет сложнее.

— И постарайся действовать быстро. У нас времени больше нет.

— Понял.

Адам покидает кабинет, а я мысленно пытаюсь оценить риски.

Мартьянов в своём стремлении территориального господства переходит все границы.

Моё решение придать огласке свои намерения может иметь фатальный эффект.

Я это осознаю.

Но другого выхода на сегодняшний день просто нет.

Мы либо выведем Мартьянова и его «шестёрку» из тени, либо…

Подхожу к бару, достаю бутылку конька, щедро наливаю в стакан и пью практически залпом.

Впервые жалею о том, что алкоголь не действует на двуликих так же, как на людей. Сейчас хотелось бы расслабиться с его помощью.

Настораживаюсь, когда чувствую чьё-то приближение, но почти сразу отпускает.

Полина.

Опережая её, подхожу к двери, открываю.

Упираюсь взглядом в девчонку. Стоит вся взъерошенная, с занесённой в воздухе рукой.

Собиралась постучать.

Обхватываю ладонью тонкую талию, притягиваю к себе и захлопываю дверь.

Смотрит ошарашенно.

Никак не привыкнет к моим выпадам.

Маленькая, наивная девочка, которая намертво въелась мне под кожу.

Прижимаю к закрытой двери и не говоря ни слова впиваюсь в манящие губы. Целую жёстко, с напором. Давлю, подчиняю. Она отвечает. Так охотно что мне крышу сносит.

Прерываю поцелуй и заглядываю в глаза.

Смотрит. Взгляд плывёт. Мутный, пьяный. Её реакция на меня кипятит кровь.

Жениться на ней что ли?

Чтобы полностью моей стала.

Чтобы всегда была рядом.

Понимаю, что меня несёт, но сопротивляться внезапному порыву даже мысли не возникает.

— Демид… — тихий голос вибрацией проходит по нутру, будоража зверя.

Мы с ним едины в своих желаниях.

— Что, малышка? — боясь спугнуть отвечаю таким же шепотом, на интуитивном уровне понимая, что она пытается сказать нечто очень важное.

— Я… я…

Прикусывает губу и отводит взгляд, чем невольно заставляет меня напрячься.

Молчу. Жду что сама продолжит.

Дышит часто. Вижу, что волнуется.

Цепляю пальцами подбородок, вынуждая снова смотреть на меня.

В светлых глазах пламя.

И страх…

Стопорюсь, не зная, что и думать.

Самого эмоции накрывают нехило так.

— Поля? — выдыхаю, контролируя не только дыхание, но и интонацию голоса. Потому что нихера не догоняю в чём причина её страха.

Каждая следующая секунда Полькиного молчания запускает внутри меня таймер. И до уничтожающего взрыва остаётся всего ничего…

— Демид… — смотрит в глаза так что у меня в груди отбойным молотком шарашить начинает.

— Что? — толкаю, впиваясь пальцами в её тело.

Жадно тяну в себя воздух.

Хочется встряхнуть её, поторапливая.

Ну скажи хоть что-нибудь!

Своей паузой жилы мне выкручивает.

— Демид…

Да вашу ж мать.

— Я люблю тебя.

Замираю.

Кажется, что на время выпадаю из реальности. Оказываюсь в невесомости, где нет ни прошлого, ни будущего, только её слова эхом отдающееся в голове.

Я, блядь, всего ожидал, но к этому оказался не готов.

Попросил бы её повторить, но такое чувство что забыл, как это делается.

Не нахожу ничего лучше, как притянуть девчонку к себе, впиваясь в её губы ртом. Алчным поцелуем рассказываю о том в какой узел она меня скрутила одной лишь фразой.

Подхватываю под бёдра и не отрываясь от манящих губ иду к столу.

Усаживаю на столешницу. Трогаю её, глажу, ласкаю.

Зацеловываю всю.

Погружаюсь в неё… с ней… в нашу общую эйфорию…

* * *

Открываю настежь окно и прикуриваю сигарету.

Прищурившись, тяну в себя едкий дым.

Жду что вот-вот отпустит, но нихера.

Никогда не был сентиментальным,