но откровение Полины о чувствах задело что-то внутри. Сильно. Отозвалось так что до сих пор на каком-то нелепом, пьянящем подъеме.

Сколько раз женщины говорили мне о любви?

Точно не знаю.

Много.

Всегда относился к этому спокойно, с долей цинизма, с пренебрежением. Говорили и говорили. Я слушал, кивал, улыбался, а потом просто уходил.

И я точно никогда так не реагировал как на слова Польки.

Почему от неё так повело? Я хер его знает.

Мучал собой её сегодня долго. Физически подтверждал, что всё услышал.

Если бы Полина не уснула, не знаю нашёл бы в себе силы оторваться от неё или нет.

Отвлекаюсь на звонящий телефон.

— Да, Адам. — отвечаю, после очередной затяжки.

— Демид.

Не сразу получается правильно понять интонацию, с которой друг произносит моё имя. Но внутреннее чутьё срабатывает безошибочно.

Выбрасываю в окно недокуренную сигарету.

Упираюсь рукой в подоконник и жду.

Группируюсь, уже зная, что ничего хорошего не услышу.

Но всё равно оказываюсь не готов.

Бьющая по барабанным перепонкам правда всё же подрывает ранее поставленный на паузу таймер. Последовавший за этим взрыв выжигает меня изнутри…

Глава 43

Демид

Не хочу верить.

Несмотря на неопровержимые доказательства.

Сажусь за стол и снова беру в руки грёбаный планшет. Активирую экран и снимаю запись с паузы.

Небольшой отрывок видео острыми клинками впивается в горло.

Но я продолжаю смотреть.

Снова и снова.

Мне кажется, я уже с закрытыми глазами способен детально воспроизвести видео в своей голове. До мельчайших подробностей.

Например, вот сейчас, когда Полина войдёт она обеспокоено обернётся, бросив взгляд на тяжелую дверь моего кабинета. Будто желая лишний раз убедиться, что за ней никто не следит.

Следим, Поля, следим…

В нашем мире по-другому нельзя.

Как же тошно.

Вот она подходит к столу. Видно, что девочка торопится. Нервничает. Не хочет быть поймана на преступлении.

Усмехаюсь.

Да ей нужно было не в медицину подаваться, а сразу в театральный. Или в кино. В ней же однозначно пропадает талантливая актриса.

Сжимаю челюсти наблюдая как вставляет в мой ноутбук флешку и ждёт, кусая ноготь большого пальца.

Узнать бы о чём она думала в тот момент.

Радовалась, что удалось наебать Альфу?

И чувствовала хотя бы нечто отдалённо напоминающее сожаление?

Или сдавала меня с полным хладнокровием?

Сука!

Отбрасываю на столешницу планшет, не сдерживая прущей из меня злости.

— Я так понимаю, ты вычислил того, кто ей передал флэшку? — спрашиваю у сидящего по другую сторону стола Адама.

То, что Полина её не хранила у себя стало понятно сразу, потому что «налётчик», вирус, который ворует информацию, имеет определённый срок. А значит его носитель девчонке кто-то передал.

— Это Дэн.

Шумно выдыхаю и тру глаза основаниями ладоней.

Хрень какая-то.

Это что же получается, блядь? Я настолько завис на медсестричке, что пустил к херам происходящее в собственной стае?

— Он задержан. — продолжает бета.

Одобрительно киваю.

— Мартьянов? — короткий вопрос, чтобы исключить даже малейшие сомнения.

— Да, он. — тут же подтверждает Адам. — Надеюсь ты понимаешь, что сунуться сейчас к нему будет максимально глупо? Он ведь этого и добивается. Что ты потеряешь хладнокровие и пойдёшь на него открыто. Думаю, нас там ждали, Демид. Уверен, что кошак подготовился основательно чтобы предоставить старейшинам доказательства твоей вины.

Встаю с места, упираюсь кулаками в столешницу и опустив вниз голову жадно тяну носом воздух.

Адам прав.

Если бы ему не пришло в голову начать просмотр записей видеонаблюдения с моего дома мы бы сегодня попали в ловко расставленную западню.

— Я думаю по приказу Мартьянова кто-то намеренно травил наших парней хернёй блокирующей регенерацию, для того чтобы внедрить своего медика к нам. — продолжает бета. — Дэн был в числе заражённых намеренно, чтобы в случае чего отвести от него подозрения. Не исключаю вероятность того, что он самолично это всё и делал.

Молчу.

В голове полная неразбериха.

Мне нужно немного времени.

— Что будем делать, Демид?

— Будем исправлять ошибки. — выдаю уверенно.

— С девчонкой что? — осторожно интересуется. — Она у нас не один месяц. Неизвестно что за это время она ещё успела сделать.

По-хорошему её нужно уничтожить, но я уже сейчас знаю, что не решусь на это. Слишком глубоко эта лгунья проникла в меня.

Волк внутри воет. Как и я, отказываясь верить в предательство.

Хотя можно ли её поступок так назвать, если Полина изначально была верна не мне?

— Утром приведи ко мне её. — отдаю приказ Адаму.

— Будешь ждать до утра?

— Дэна допросить с пристрастием. — на заданный вопрос не отвечаю.

— Понял.

Прослеживаю за тем, как Адам встаёт, разворачивается чтобы уйти, но почему-то медлит. Затем снова смотрит на меня и говорит:

— Мне жаль, Демид.

— Иди. — отрезаю коротко.

Жалость это последнее что я сейчас способен воспринимать.

Бета уходит, а я заваливаюсь обратно в кресло и закрываю глаза.

Последний раз меня так штормило после смерти отца.

Сейчас вроде никто не умер, а ощущения те же.

Хочется пойти разбудить её и потребовать объяснений. Чтобы, глядя мне в глаза ответила на один единственный вопрос: почему?

Но я этого не сделаю. Потому что понимаю, что верить ей уже нельзя. В очередной раз попробует выкрутиться, придумав какую-то херню.

Как про свои чувства ко мне.

Интересно, она прибежала убеждать меня в своей неземной любви, потому что боялась разоблачения?

Что вообще из её слов правда?

Про родителей тоже наплела мне?

Чтобы я пожалел бедную сиротку?

Лживая сука!

Ненавижу…

Решение о дальнейшей судьбе Полины приходит с первыми лучами рассвета.

Мне оно даётся нелегко, с учётом жалких подвываний моего зверя, который отказывается верить, что самка, на которую он запал, без сожаления подставила всех нас.

Да, друг, мы с тобой оба жестоко ошиблись.

Кабинет покидаю чтобы привести себя в порядок.

Принимаю душ, завариваю кофе.

Пью его снова вернувшись в кабинет.

К тому моменту как Адам приходит в мой дом, начинает казаться что я обрастаю бронёй.

Каждый шаг приближающий его и Полину к моему кабинету кричит о неотвратимости предстоящего.

Встаю с кресла, прячу руки в карманах брюк и жду.

Как ни странно, но внутри полный штиль. Так всегда происходит после разрушительного шторма.

Сцепляю зубы, когда дверь открывается и я вижу стоящую на пороге Полину.

Вся дрожит, взгляд от меня прячет.

— Пошла. — рявкнув, Адам токает её в спину.

Не удержавшись на ногах, падает, а у меня внутри что-то с треском обрывается. Хочется подойти к ней, поднять с колен и встряхнуть. Проорать в лицо слабовольную претензию: «Что же ты натворила,