— Я предлагаю вариант, — спокойно ответил Корунг. — А выбирать ей, — он посмотрел на меня, и как мне показалось опять на меня смотрел его волк. — Я не хочу твоей смерти. Но если ты решишь, что жить с этой болью не можешь — я помогу уйти легко. Без страданий.

— Ты… — начал Мерис, но я подняла руку.

— Тише. Он прав. Это вариант. — Я смотрела на Корунга и видела в его глазах не жестокость, а странное понимание. Он знал, что такое боль. Знал, что иногда смерть кажется выходом. Кажется он травмирован потерей своей стаи больше, чем мне показалось изначально.

— Я не хочу умирать, — твердо сказала я. — Я только начала жить по-настоящему. И я пройду через эту боль. Снова. Ради того, чтобы отпустить его и жить дальше.

Это я сказала не сколько им всем, а то девочке, которая до ужаса боялась всё вспомнить. Той девочке, что готова была умереть когда-то и стать простой смертной, лишь бы забыть о случившемся.

Один кивнул, и в его единственном глазу мелькнуло уважение.

— Тогда готовься, королева. Это будет непросто.

— Я знаю, — ответила я. — Но со мной мои мужья. — Я посмотрела на Теуруса, Мериса, Аргуса, а потом перевела взгляд на Корунга. — И, кажется, теперь еще один.

Корунг усмехнулся своей хищной усмешкой.

— Если ты приглашаешь… то я готов поучаствовать.

А я улыбнулась, хотя внутренне почему-то передернулась. Кажется, моя проснувшаяся более молодая версия боялась, как огня этих воспоминаний. А также того, что случилось после…

Глава 16

— Завтра я принесу тебе артефакт памяти. Он вернет тебе её, — сказал Один, вставая…

— Что ж, я буду ждать, — сказала я и добавила: — Только у меня есть еще один вопрос.

— Слушаю, королева, — спросил меня бог викингов.

— Сегодня случилась трагедия, мой четвертый муж Корунг потерял почти всю свою стаю, — я кивнула на волка, который так и не сдвинулся с места, прожигая мрачным взглядом Одина.

— Это прискорбно слышать. Соболезную твоей утрате, альфа, — спокойно сказал Один, посмотрев на моего волка, при этом даже не удивившись тому, что Корунг оказался моим мужем, и спросил: — Но чем я могу помочь?

— Дело в том, что все нападавшие имели твой знак, Один, — сказал волк, и брови бога сразу же поползли вверх, кажется, он был неподдельно удивлен, либо… был хорошим актером?

— Мой знак? Ты уверен? — он повернулся и посмотрел на Корунга, уже более сосредоточено.

— Я бы ни с чем его не перепутал. Они поклонялись тебе, Один, — добавил он слегка охрипшим голосом, и я видела, насколько он напряжен, и близок к обороту. — И они хотели свергнуть мою истинную — Снежную Королеву. Считали, что она — самозванка. Мне пришлось отстаивать её честь.

Какое-то время Один молчал и смотрел на волка, размышляя о случившемся. Молчал настолько долго, что в воздухе начало скапливаться напряжение, а затем все же сказал:

— Защищать своих близких, тем более истинную — удел любого мужчины. Это была славная битва, твои воины погибли не зря. Если нападавшие имели мой знак и поклонялись мне, а не делали вид, лишь прикрываясь им, я найду их души в Вальхалле, и узнаю зачем они это сделали. Завтра я вернусь с артефактом и новостями.

Мерис с Аргусом вызвались проводить Одина из замка, а я вновь села обратно в своё кресло, чувствуя себя слегка вымотанной после этого разговора.

— Кажется он не знал о случившемся, — в итоге сказала я, потому что мужчины молчали.

Теурус подошел ко мне впритык со спины, наклонился и начал разминать мои плечи, заставив слегка расслабиться, и осторожно при этом заметил:

— Мы этого не знаем. Один мог и солгать… или сделать вид, что ничего не знает. Один всегда славился своей хитростью.

— Хитростью, но не подлостью, — вставила я, вспоминая прошлое. — Не припомню я случаев, чтобы Один действовал так вероломно. Или Тор. Да любой другой Викинг. Они могли хитрить, но действовать вот так исподтишка… Эти скорее пойдут напролом, ударят в лоб. Объявят войну и начнут жестокое рубилово. А тут за спиной собирать коалицию. Странно всё это. Можешь собрать глав родов Теурус? Я хочу с ними поговорить сегодня. Надо доказать им, что я настоящая Снежная Королева. Я не хочу, чтобы погиб кто-то еще.

— Организовать ужин в большой столовой? — переспросил мой верный страж.

— Да, наверное, так будет правильнее, — кивнула я. — Но пусть придут, только главы. Ты говорил, что многие из них остановились во дворце?

— Да. Примерно процентов пятьдесят сейчас здесь. Но я отправлю всем остальным вестники, время есть, они успеют приехать к ужину. Остальные ждут твоей аудиенции.

— Отлично. Надо поговорить с ними и понять, что происходит. Корунг, ты придешь на ужин? — я посмотрела на волка, который продолжал стоять молча у книжного шкафа. — Как непосредственный участник событий, будет неплохо, если ты сразу задашь все вопросы.

— Конечно, как я могу пропустить такое мероприятие? — зло хмыкнул он, при этом почему-то недовольно смотря на Теуруса, который продолжал мять мне плечи, заставляя чуть ли не постанывать от удовольствия.

— Как насчет того, чтобы до ужина успеть принять самых важных? — спросил меня мой секретарь. — Ты не сильно устала?

— Это хорошая идея, — кивнула я. — Их много?

— Шестеро. Сова, Белый медведь, матриарх от Касаток, Пингвин, Морской лев, Морж и Росомаха. Самый проблемный из них — это скорее всего росомаха, рекомендую разговаривать с ним первым. Остальных я приглашу по очереди. Так ты, возможно, сможешь уже заручиться их поддержкой и на ужине они уже будут на твоей стороне. И мы избежим бессмысленных жертв. Ну или минимизируем… потому что безумцы всегда существовали.

— Как скажешь, — кивнула я, понимая, что Теурус знаком с ними дольше, и ему виднее. И посмотрев на Корунга, спросила: — Среди них есть те, кто участвовал в… сражении? — Кое как я подобрала нужные слова.

— Нет, — покачал головой мой волк. — Если ты не возражаешь, жена, я бы хотел немного привести себя в порядок. К ужину. И мне надо проверить молодняк. Я хочу убедиться, что они в порядке.

Я тут же невольно напряглась. Не хотелось отпускать мужчину в таком состоянии, кажется, адреналин после битвы спал, и сейчас он чувствовал себя уставшим. И это было сильно заметно. Но с другой стороны и запретить я ему не могла.

— Сколько их и… это дети? Может лучше их привести во дворец?

— Это подростки и дети. Самому старшему семнадцать. Он мой двоюродный племянник. Младшая девочка. Ей всего год.