— Неожиданно, — ответил Химо, поглядывая на меня скептично.

— Понимаю, — кивнула я. — Но у меня ведь, кроме неё, больше никого из родных не осталось. Поэтому я и хотела бы, чтобы мы с ней стали ближе. Мне кажется, это естественное чувство. И жаль, что мы росли не вместе, так нам обеим было бы намного легче.

И, может быть, Джул не стала бы такой, какой стала.

— Да, тоже удивлен, что её наставник вас разлучил. Наши отцы не делали секрета из твоего местоположения. Скорее, наоборот, дали клич собирать всех детей аристократов туда. Там они были защищены от всех невзгод. Потому что из-за военных действий они не хотели терять старую кровь, — задумчиво ответил Химо.

— Хотел сделать из неё королеву-марионетку, — прямолинейно заявил Харск, заставив Химо поморщиться.

Вот уж кто не любил говорить все напрямую, постоянно ходил вокруг да около, кидая полунамеки. Харск же, наоборот, всегда высказывался прямо. И это, что самое странное, мне в них нравилось. Даже когда я читала книгу. А уж сейчас вообще оторвать взгляд не могла.

— Это понятно, — сказала я, лишь бы не молчать и не думать о том, что я начала влюбляться в собственных мужей. — Но зачем, ведь есть же прямая наследница?

— К тебе бы его никто так близко не подпустил, дорогая, — ответил Химо. — Хоть орден из Серых Садов и показывал свою нейтральность, никак не пытался участвовать в военных действиях и, более того, старался помогать обычным фейри, пострадавшим от войны, однако доверять им полностью никто не хотел. Мой отец считал их темными лошадками.

— Мой тоже, — кивнул ледяной и из досадой добавил: — Но большего мне не говорил…

— К моему большому сожалению, мой дорогой родитель тоже не оставил мне никаких прямых доказательств виновности ордена хоть в чем-то. Эти странные фейри умудрялись всегда выходить сухими из воды, оставляя за собой шлейф лишь косвенных улик.

— Может, это всё были совпадения? — пожала я плечами, вспоминая о том, что в книге вообще было лишь одно упоминание об ордене, когда Миаланта появилась при дворе. И всё, далее о нем как будто все забыли.

Так, может, и сейчас он не так важен? А мои мужья просто дуют на воду?

Вот князь Артокс Федукос мне кажется более влиятельной фигурой…

— Я бы тоже так решил, моя дорогая жена, если бы не одно странное совпадение. А именно то, что твою новоиспеченную кузину привели именно сегодня в тронный зал, сразу же после того, как консуммация нашего брака была завершена. И тут же представили как еще одну наследницу крови… — сказал Химо, резко утягивая меня в потайной коридор за портьеру и сворачивая еще и еще куда-то.

Харск, естественно, тоже нырнул за нами.

Я растерялась и не сразу поняла, что происходит, пока мы не прошли за отъехавшую кирпичную стену и не оказались в маленькой комнате, в которой росло несколько огромных, в человеческий рост, цветов, похожих на обычные подсолнухи.

Затем меня усадили на удобный диван, мужчины сели рядом с обеих сторон, и, когда я хотела спросить, что происходит, Химо приложил палец к моим губам, сказав:

— Цс-с-с-с. Просто смотри.

А затем поманил ладонью к себе один из цветков, который, выбравшись из кадки, подошел к нам прямо корнями так близко, что мы увидели сердцевину диаметром где-то сантиметров двадцать. Химо же тронул её пальцем, поверхность стала в одно мгновение зеркальной, и я увидела тот самый коридор, по которому мы только что шли.

И в начале коридора показалось несколько фигур.

Я сразу узнала мою сестру, князя Артокса Федукоса — её друга детства, которого она считала братом, — и еще какого-то немагичного фейри, одетого как богатый купец, явно не аристократ. Полностью седой, еще и с приличным животом. Кажется, он был в свите князя. Но мне его не представляли. Оно и понятно. Если он не аристократ, то ему не положено было светиться перед королевой во время подобного приёма.

Они шли медленно и о чем-то разговаривали, будто просто прогуливаясь по коридору.

Сестра шла, опустив голову в пол и сжимая кулаки, словно была чем-то недовольна.

А Химо еще раз тронул цветок, отчего тот увеличил три фигуры, и теперь их было видно более отчетливо, а также слышен их разговор:

— Ваша светлость, вам нужно просто незаметно капнуть буквально одну каплю этого зелья на её платье. Она вас приблизила, и проблем не будет. Каждый день по одной капле. Этого достаточно… — противным тонким голосом говорил купец.

Ну прям истинный мерзкий злодеюка-интриган.

Он сунул ей в руку какой-то флакон.

А сестра закусила губу и тихо процедила, пытаясь вернуть флакон обратно:

— Я не буду травить Джул! Вы с ума сошли? Как вы такое вообще могли обо мне подумать?

— Это не отрава. За кого ты нас принимаешь? Мы не хотим никого убивать, Миа, — тихо возмутился Артокс, смотря по сторонам.

Я же затаила дыхание, боясь, что они нас могут услышать, и неосознанно ощутила, как мои руки сжимают с двух сторон оба моих мужа.

С благодарностью быстро посмотрела на них и вернула всё своё внимание на заговорщиков.

— А что же это тогда? — растерянно спросила девушка.

— Это зелье всего лишь усилит её эмоции. И вытащит наружу те, что она пытается скрыть от всех подданных, — ответил князь. — Я вижу, что она притворяется. Пытается сделать вид, что всё нормально. Но мы-то знаем её истинную суть! Никто не поверил в её игру. Я разговаривал с теми аристократами, кто рядом с ней рос.

— Это жестоко! Так можно любого фейри свести с ума. — Миаланта вновь попыталась вернуть флакон вельможе.

— Это не сведет её с ума. А лишь заставит говорить только правду. — Князь даже остановился, посмотрев на мою сестру очень внимательно. — А это важно для нас всех сейчас. Уж лучше сейчас подданные увидят её истинное лицо, чем потом, когда будет поздно и придется расхлебывать последствия!

— Всё равно это жестоко. Ты сам говорил, что ложь иногда бывает во благо и не всякая правда важна и нужна, — продолжала сопротивляться Миаланта.

— Это так, но мы все знаем, что королева Джул — ужасная правительница! — неприятно визгливым голосом заговорил толстяк. — Десять лет тянула с консуммацией брака. А весь её народ всё это время вынужден был жить под пятой узурпаторов и страдать. Вся торговля зависит от указов королевы. Мы пытались восстановить логистику самостоятельно, но это невозможно. Все подданные нашего государства страдали столько лет. Им элементарно не доходили нужные продукты. Многие голодали! Я не верю, что она способна