простить, он внимательно смотрел и слушал разговор моей сестры с князем и тем толстяком.

И чем дольше он слушал, тем больше в его взгляде загоралось нечто очень темное и мрачное. Того и гляди опять полыхнет.

— Лаусиан! — окликнула его я, уже интуитивно ощущая, что муж, кажется, не может уже себя держать в руках. — Ты поклялся!

— Я поклялся держать себя в руках, пока моей истинной не угрожает опасность! — прорычал он, а я заметила, что по его лицу начали пробегать яркие искры и такие же искры появились в волосах.

Это было похоже на электрические разряды.

Удивительно завораживающее зрелище.

— Ты такой красивый сейчас! — восторженно произнесла я, не сдержавшись, отчего взгляд моего мужа стал недоуменным, а вся злость и ярость куда-то пропали. — Ну эти блики, — решила пояснить я. — У тебя в волосах и прямо на лице. Правда, сейчас их уже нет. Но было очень красиво.

Я даже встала с дивана, подошла ближе к мужу, наклонилась и провела по его волосам рукой в надежде увидеть хоть один блик и дотронуться.

Но, к сожалению, они все потухли, хотя не скажу, что мне было неприятно трогать Лаусиана. Волосы у мужа оказались невероятно мягкими и шелковистыми.

Я сама не поняла, как зарылась в его пряди пальцами, а затем и вовсе ткнулась носом в его голову, чтобы вдохнуть аромат. У меня аж мурашки по всему телу побежали от его запаха. Такое наслаждение я ни разу не испытывала. Самое странное, что все мои мужья пахли по-особенному для меня и от каждого я буквально тащилась. Но все они были разными.

И сейчас я буквально вела себя как слегка помешенная и отмечала это лишь краем сознания, потому что запах мужа был слишком ошеломляющим. Он как будто ввергал меня в легкое безумие.

Это как с котиками. Ты нюхаешь его и нанюхаться не можешь. Хочется еще и еще. И большего.

Только это был не котик. А живой эльф… У него еще и другие места есть! Например, кожа на лбу, переносице и ниже!

Я не заметила, как сжала его волосы на затылке и надавила так, что Лаусиану пришлось поднять своё лицо вверх. А я заглянула в его глаза, в которых все еще таилось легкое недоумение, и опустила взгляд ниже, увидев мелькнувший язык, которым он облизал свои излишне пухлые для мужчины губы.

Черт, это было невероятно порочно.

И я резко припала к его рту с поцелуем.

Он замер под моими губами — будто мир вокруг перестал существовать. Ни искр, ни напряжения, ни ярости — только его дыхание, глубокое и удивлённое.

Секунду он не отвечал, словно пытался понять, действительно ли это происходит или ему просто показалось.

Но затем его рука медленно поднялась, почти не касаясь, скользнула к моей щеке. Пальцы осторожно провели по коже, словно он боялся меня спугнуть — или себя?

Поцелуй стал глубже. Теплее. Намного осознаннее.

В его прикосновениях не было дикости — только жадное изумление.

Будто он спрашивал меня, почему я его целую. Ведь я же сбежала. Да и он наговорил мне очень много гадостей.

Я чувствовала, как его дыхание участилось, как грудь вздрагивает при каждом вдохе.

Он отстранился лишь на долю мгновения — так близко, что его лоб коснулся моего. А рука оказалась на моём затылке.

— Ты зря это сделала, Джул, — прошептал он низко, почти хрипло. А вторая рука уже находилась на моей талии, и он притянул меня ближе, поэтому мне пришлось сесть на его колени и оказаться в мужских объятиях.

Я тихо рассмеялась — нервно и немного растерянно.

Но при этом кокетливо сообщила:

— Я сделала то, что захотела.

Он закрыл глаза, будто боролся с собой.

— Ты сбежала от меня, — произнёс он, и голос был уже совсем другим — мягче, теплее, почти болезненно искренним. — Я чуть с ума не сошел, когда ты исчезла прямо из моих рук.

Его взгляд встретился с моим — и в нём не было ни тени сомнения.

— Если ты снова меня поцелуешь… — Он наклонился ближе, дыхание обожгло мою кожу. — Я уже не остановлюсь.

И это был не ультиматум. Не угроза. И даже не предупреждение. Это был признанный факт. Простой, как дыхание.

Я улыбнулась — медленно, почти невольно.

— А если я и не собираюсь останавливаться?

Он выдохнул — будто этот ответ был и наградой, и катастрофой одновременно.

И снова поцеловал меня. На этот раз — уже без сомнений. И без возможности остановить происходящее.

— А вы про нас не забыли? — вырвал меня из неги недовольный голос Химо.

— Не забыли, — пробормотала я, чувствуя, как губы Лаусиана ласкают мою шею и медленно переходят на ключицы. — Присоединяйтесь. Или хотите посмотреть?

Я лукаво улыбнулась, стрельнув взглядом в двух других моих мужей, что всё еще сидели на диване. Правда, оба были на низком старте, потому что стоило мне дать им отмашку, как они резко встали и сделали шаг в нашу с Лаусианом сторону.

Отчего его глаза опять загорелись огнем, и он зарычал, как самый настоящий зверь.

Но я не желала опять конфликтов. Я хотела иного.

И так как моя рука всё еще находилась в его волосах, я резко дернула её и мягко прошептала:

— Мой огненный зверь, ты так заводишь меня, что я хочу большего. Хочу вас всех одновременно внутри меня. Мне так понравился мой первый раз, что я хочу повторить это вновь. Неужели ты в знак нашего примирения не хочешь пойти мне навстречу?

Лаусиан внимательно посмотрел мне в глаза и, осклабившись, тихо и с холодными нотками в голосе ответил:

— Думаешь, что сможешь играть мной, женщина?

— Тобой? — Я не сдержалась и весело рассмеялась, но так же резко и оборвала свой смех, ответив: — Управлять тобой — это всё равно что пытаться управлять извергающимся вулканом. Я всего лишь изъявляю своё желание. Но если ты не хочешь, то я пойму.

Я начала медленно вставать, пытаясь выбраться из его лап. Угу, руки Лаусиана уже в настоящие лапы превратились, ведь он частично начал трансформироваться. И конечно же, сразу сжал меня в своих объятиях чуть крепче.

— Ты всё равно не удержишь меня, — прошептала я.

Но взгляд у моего мужа стал очень упрямым, поэтому мне пришлось вновь показать ему трюк с исчезновением.

Я прикрыла глаза и взмолилась, пожелав вернуться в свой тронный зал.

И у меня получилось.

Открыв глаза, я вновь очутилась на троне.

Ощущения не сказать, что были приятными. Ведь сидеть в объятиях