паническими. Она не знала, что брать, потому что не представляла, куда и зачем едет.

— На острове… — она вдруг остановилась, сжимая в руках шёлковую ночнушку, и обернулась к Каэлену, который молча наблюдал за ней, прислонившись к косяку двери. — Где мне придётся жить? В пещере? В какой-нибудь… хижине?

Каэлен покачал головой, и на его губах дрогнула тень улыбки.

— Наш мир, конечно, не такой шумный и яркий, как твой. Но мы не дикари. Мы стараемся жить комфортно. У тебя… — он сделал небольшую паузу, — есть особняк. Остался тебе от деда. Дом стоит пустым много лет, но его поддерживают в порядке.

Вайрис уставилась на него, пытаясь представить себе «особняк» в мире без электричества и, вероятно, водопровода.

— А… а электричество там есть? — спросила она с опаской.

— Нет, — просто ответил Каэлен.

Лицо Вайрис вытянулось. Она задумчиво посмотрела на вещи в своих руках, потом опустила ночнушку и порылась в чемодане. Достала оттуда небольшой, но мощный дорожный фен и пару других электронных устройств.

— Как же я буду укладывать волосы? Без стиральной машины? Без… — она осеклась, осознавая всю глубину бытовой пропасти, в которую ей предстояло спуститься.

Каэлен смотрел на фен с вежливым непониманием, как на артефакт другой цивилизации.

— Думаю, твои волосы и так выглядят вполне… приемлемо, — подобрал он слово, явно не понимая сути проблемы.

Вайрис фыркнула, швырнула фен обратно в шкаф и снова принялась за упаковку, но теперь уже более осмысленно, откладывая тёплые и практичные вещи.

Через несколько минут она закончила и выпрямилась.

— Ладно. Перед дорогой надо принять душ и переодеться. И тебе тоже, — она оценивающе взглянула на его всё ещё бледное лицо. — Иди, я тебе покажу.

Она провела его в ванную комнату — просторную, с душевой кабиной из матового стекла и хромированной фурнитурой.

— Вот, — она повернула кран, и вода с шумом хлынула из лейки. — Регулируется вот так. Холодная, горячая. Мыло, шампунь. Полотенце — вот, чистое.

Каэлен с интересом наблюдал за простейшими, с её точки зрения, действиями. Он кивнул.

Вайрис вышла, прикрыв за собой дверь, и принялась собирать аптечку, вываливая на кровать бинты, антисептики, обезболивающие. Через некоторое время дверь в ванную открылась, и вышел Каэлен. На нём были только те самые тёмные джинсы, купленные час назад. Вода стекала с его тёмных волос на широкие плечи и мощную грудную клетку, по которой, как трещины на мраморе, тянулись чёрные прожилки Тенебрисa. Он вытирал голову полотенцем, и его движения были плавными, полными скрытой силы, несмотря на бледность и усталость.

Вайрис замерла, и её профессиональная оценка состояния его ран на мгновение уступила место чисто женскому взгляду. Он был… идеально сложен. Каждая мышца была проработана, как у атлета, но без массивности, с какой-то древней, природной грацией. Шрамы, которых было немало, лишь подчёркивали мощь и историю этого тела.

Он почувствовал её взгляд и опустил полотенце. Его пепельные глаза встретились с её глазами.

— Что-то не так?

— Нет, — её голос прозвучал чуть хрипло. Она заставила себя сделать шаг вперёд, переключившись обратно в режим врача. — Просто… оцениваю повреждения.

Она подошла совсем близко, подняла руку и кончиками пальцев осторожно провела по одной из чёрных линий на его ключице. Кожа под её пальцами была холодной, неестественно холодной, будто мраморной.

— Чувствуешь это? — тихо спросила она.

— Да, — его голос был низким и спокойным. — Я всегда это чувствую. Холод. Пустоту. Он внутри.

— Как ты себя вообще чувствуешь? — её пальцы непроизвольно задержались на его коже, чувствуя лёгкую вибрацию, исходящую от него — смесь его собственной, ослабленной силы и чужеродной, разрушительной энергии.

— Драконий Кристалл дал силы. Но он не исцелил. Лишь… отодвинул неизбежное.

Она молча обошла его вокруг, осматривая спину. Чёрные узоры расходились и там, переплетаясь с мускулами его спины, как ядовитый плющ. Мокрые пряди волос касались их, и по ним стекали капли воды, словно чёрные линии впитывали в себя даже влагу. Она осторожно, почти с благоговением, дотронулась до одного из самых крупных пятен на его лопатке.

— Я чувствую его, — прошептала она. — От него исходит холод. Как от открытой двери в пустоту.

Он повернул голову, стараясь увидеть её через плечо.

—Да. Я чувствую это. Каждую секунду.

В этот момент её пальцы чувствовали не только смертельный холод Тенебрисa. Они чувствовали саму плоть Каэлена, упругую, живую, полную подавленной мощи. Она чувствовала исходящую от него энергию — древнюю, нечеловеческую, несокрушимую. Такую силу она не встречала ни в ком и никогда. И она поймала себя на мысли, что уже рассматривает не раны, а его тело — мощные плечи, узкую талию, сильные руки…

Она резко отдёрнула руку, словно обожглась, и встряхнула головой, пытаясь отогнать непрофессиональные мысли.

— Ладно, — сказала она, стараясь говорить строго. — Иди, присядь. Тебе нужно отдыхать, а не стоять здесь.

Она повела его обратно в гостиную, усадила на диван. Он опустился на мягкую ткань с лёгким недоумением, оценивая упругость пружин. Она сунула ему в руки пульт от телевизора — большого, плоского, занимавшего всю стену.

— Вот. Можешь посмотреть, пока я буду собираться.

Она нажала кнопку, и экран ожил, заполнив комнату ярким светом и громким звуком какого-то ночного шоу. Каэлен вздрогнул от неожиданности и уставился на мелькающие картинки с выражением крайнего изумления. Он осторожно, как первобытный человек, тыкал пальцем в кнопки пульта, заставляя каналы переключаться, звук то усиливаться, то пропадать. Он смотрел на это как на самое невероятное магическое действо, которое ему доводилось видеть.

Пока он был занят, Вайрис пошла в спальню, собрала оставшиеся вещи, а затем зашла в маленькую комнату, где на подоконнике лежала её пушистая кошка Маркиза. Она взяла её на руки, прижала к себе, вдыхая знакомый запах шерсти.

— Всё, малышка, идем к тёте Луизе, — прошептала она, гладя кошку за ухом. — Папа за тобой зайдёт. А я… я уезжаю.

Она быстро отнесла свернувшуюся в переноске и громко возмущавшуюся Маркизу соседке, наскоро объяснив, что уезжает в срочную командировку и отец заберёт кошку завтра утром.

Вернувшись в квартиру, она увидела, что Каэлен всё так же сидит на диване, но уже не смотрит на телевизор. Он смотрел в панорамное окно на ночной город, на его бесконечные огни. Его лицо было задумчивым и спокойным.

— Я почти готова, — сказала Вайрис. —