смерти одного человека она переходит к другому. – Кэйлис делает шаг вперед, затем еще один. Пропасть между нами сокращается, а вместе с этим и мое сердце вновь начинает биться быстрее. – И ты, Клара, тоже одна из Двадцати.

– Что? – едва ли не выдыхаю я. Не уверена, что на этот раз он вообще меня услышал, хотя находится совсем рядом.

В памяти вдруг всплывает вопрос, который он задавал мне в Халазаре: «Ты бы нарисовала Старший Аркан, если бы знала как?» Тогда я ответила, что никто не умеет их рисовать. Даже мама не могла научить меня этому искусству. И отговаривала даже пытаться. Но еще она не советовала ступать даже на порог этой крепости, но вот я здесь…

Его губы расплываются в ухмылке, и Кэйлис слегка наклоняет голову.

– А не пойти ли нам представить тебя братству Старших официально, Фортуна?

18

Я хохочу в ответ.

– Хорошая шутка. На секунду ты почти убедил меня этой своей «истиной» о Шуте.

Кэйлис делает шаг, сокращая расстояние между нами. Мое веселье гасится холодной пустотой его всепоглощающего взгляда.

– Это не шутка, и ты это знаешь.

– Нет. Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Знаешь, просто отказываешься верить. Ты закрылась. – Он хмурится. – Ты… невероятна, Клара.

Он выглядит так, будто испытывает отвращение к себе за то, что сделал мне комплимент. Если бы не его хмурое выражение лица, я бы подумала, что он просто язвит. Но испытывать ненависть к самому себе за похвалу? И не тлеющую ли зависть я вижу в его взгляде? Реакции вполне в духе Кэйлиса. А это значит, что… Комплимент был искренним?

– Но… – Я буквально чувствую повисшее в воздухе «но». Кэйлис явно не собирается проявлять ко мне доброту.

– Нет. – Его рука дергается. На секунду мне кажется, что он вот-вот дотронется до меня. А потом я вспоминаю, как прижималась к нему. И усилием воли выкидываю эти мысли из головы. – Никаких «но». Ты невероятна. – Очевидно, он заставляет себя признать это. Но, похоже, и правда так думает, что только повергает меня в шок. Кэйлис обходит меня по кругу. – С твоими навыками рисования может соперничать твое же удручающее упорство. И тем удивительнее, когда ты сомневаешься в себе или сдерживаешься.

– Я не сомневаюсь в себе и не сдерживаюсь. – Я поворачиваюсь к нему лицом.

– Так докажи это и следуй за мной. – Кэйлис не дает мне шанса ответить и просто уходит, взмахнув полами своего плаща. Я даже подумываю проигнорировать его. Днем мне нужно заниматься… после того как проведу дополнительный час за ужасным рисованием с профессором Даскфлейм. В моем распоряжении библиотека Академии Арканов и принадлежности для рисования, о которых только можно мечтать, а еще у меня пока достаточно времени, чтобы обдумать план побега с приема Рэвина в Эклипс-Сити. Я могла бы поискать тайный маршрут Арины. Или продолжить набивать желудок и укреплять тело.

Мне не следует отступать от задуманного. Однако… вместо этого…

Я срываюсь с места, чтобы догнать принца, и, завернув за дверной проем, чуть ли не врезаюсь лицом ему в грудь.

Кэйлис наклоняется вперед так, что мы почти касаемся носами, и разражается глубоким смехом.

– Долго же ты думала. – С этими словами он снова уходит, а мне остается предположить, что он хочет, чтобы я следовала за ним.

– Если ты с самого начала хотел показать мне других Старших, то почему раньше о них не упоминал? – тихо спрашиваю я, пока мы идем.

– Мы были немного заняты, – отвечает он с видом человека, четко донесшего суть.

– Ты мог рассказать о них раньше, до того, как я ушла. – Даже я понимаю, что веду себя нелепо. В академии я не пробыла и двух полных дней. Но ненавижу давать поблажки, особенно Кэйлису.

– Ну прости меня за то, что я планировал найти тебя после того, как ты нормально пообедаешь. – Удивительно тактично с его стороны.

– А почему передумал? – пытаюсь я выяснить, как он понял, что меня нужно искать.

– Ты не явилась на обед, а учитывая твое состояние, я не смог придумать, что помешало тебе поесть горячего. – К концу предложения в его голосе слышатся жесткие нотки. Я же представляю, как он быстро покидает главный зал и отправляется на мои поиски.

«Почему я так много для тебя значу?» – всплывает в голове вопрос, непрошенный и неожиданный. Но я не задаю его вслух, потому что подозреваю: ответ он даст такой же туманный, как на мой вопрос о том, зачем ему карта Мир.

Каменная лестница, ступени которой истоптаны настолько, что посередине возникли углубления, ведет к пустому помещению внизу, служащему не более чем аванзалом для строения за ней. Задняя стена целиком собрана из стекла, сияющего в лучах послеполуденного солнца. Кэйлис без промедления распахивает окованные железом двери.

Я мельком видела это место снаружи – запотевшие стекла оранжереи, примыкающие к вычурно украшенным аркадам кольцевых залов, но стоит мне оказаться внутри… как время будто замирает. На секунду мне кажется, что весь мир останавливается, чтобы насладиться солнечным светом вместе со мной.

– В чем дело? – Кэйлис тормозит в пятнадцати шагах от меня. В его взгляде читается нечто среднее между растерянностью и разочарованием.

– Я так давно не видела солнечный свет. Без преград. Просто солнце. – Мои слова звучат мягко и печально. В день, когда я пыталась сбежать из Халазара, было пасмурно.

– Иза отправил тебя в Халазар, да?

Я переключаю внимание на него.

– Не нотку ли гнева я слышу в твоем голосе, Кэйлис? – От моего легкого, почти насмешливого тона он лишь сильнее хмурится, но в самой интонации голоса кроется вопрос: «Думаешь, у тебя есть право злиться?» – Хочешь меня защитить? – Я наклоняю голову. И хотя я задаю вопрос, язык моего тела подсказывает, что это вызов. – Не забывай, ты мог в любой момент вызволить меня из Халазара.

– И как бы я это сделал? – Он сжимает руку в кулак, и мягкая кожа его перчатки тихо скрипит от натяжения. – Ты видела стражу. Заключенный, сбежавший из Халазара, уже вызывает немало вопросов.

– Если бы ты выпустил меня по указу короны, мне бы не пришлось «сбегать».

Кэйлис улыбается.

– Поступи я так – брат с отцом задались бы вопросом, с какой стати я смягчил приговор случайному заключенному.

– У тебя же есть власть над Главстоуном, так? Ты не мог приказать ему ничего им не говорить?

– Он отчитывается не только передо мной, и сильнее всего боится не меня. – Судя по тону, Кэйлис хотел бы, чтобы все было иначе.

– Нет, дело не только в