порошком, приготовленным из измельченных перьев соколов, гнездящихся в Пропасти.

Для отрисовки Жезлов используется бледный пепел сожженных тисовых деревьев, которые растут лишь в кишащей монстрами Кровавой чаще.

Голубая смесь для Кубков, сверкающая разными оттенками, изготавливается из измельченных кристаллов, собранных ныряльщиками в Затопленных шахтах.

Чернила для Пентаклей получают из зеленых ягод, которыми плодоносят нежные, но колючие растения, произрастающие на равнинах, граничащих с Пустынными пределами.

Любые Мечи, Жезлы, Кубки или Пентакли можно отрисовать необходимым порошком, смешанным со связующим веществом вроде масла или воды. Каждый из ингредиентов трудно достать и еще труднее обработать. Но процесс этот вполне понятный… в отличие от создания Старших Арканов.

– Итак, значит, как Старшие, мы можем рисовать Младшие Арканы любыми чернилами, но для наших арканов требуется что-то особенное?

Второкурсники и третьекурсники смущенно переглядываются.

– Мы не можем рисовать Младшие Арканы ничем иным, кроме необходимых чернил, – говорит Элорин за всех.

Я смотрю на Сорзу.

– Не скажу, что не пробовала… но я сама новичок. – Она, похоже, настроена скептически.

– А ты можешь, Клара? – спрашивает Мирион.

– Да. – Теперь я жалею, что не держала рот на замке.

– Потрясающе. – Он поглаживает подбородок. – Магия каждого Старшего отличается, но она достаточно сильна, чтобы наделять нас уникальными дополнительными преимуществами. Наши Старшие Арканы – это наша основная сила, а с помощью карты мы ее активируем. После успешной отрисовки карта становится серебряной. Каждый Старший также обладает способностью использовать другие карты Старших Арканов, чего обычные арканисты, конечно, делать не могут.

– Обычный арканист может использовать карту Старшего Аркана, если он благословлен картой Иерофанта[3], – вмешивается Тал.

– Ну да. Но по большей части использовать Старшие Арканы могут только Старшие, – продолжает Мирион. – И, наконец, у воплощений Старших Арканов есть и другие особенности – дополнительные преимущества, о которых я уже упоминал. Они уникальны для каждого Старшего, и это, как правило, несильные врожденные способности, для которых не требуется карта. Что касается меня, то моя главная сила – Влюбленные. При помощи этой карты я или другой Старший, зная имена людей, можем влюбить их друг в друга. Моя врожденная способность заключается в том, что я могу с первого взгляда определить, влюблены ли два человека.

– И ты правда можешь? – Я стараюсь не выдавать панику, возникшую при воспоминании о представлении, которое мы с Кэйлисом недавно устроили.

– Более или менее. – Но его улыбку невозможно прочесть. – Это не то же самое, что использовать карту, гарантий нет. Но у меня хорошее предчувствие.

– А у вас двоих? – спрашиваю я, пытаясь отвлечься от мыслей, что Мирион понял, что мы с Кэйлисом не влюблены. Но если он до сих пор ничего не сказал, возможно, будет молчать и дальше. Или… он не понял.

– Люди в моем присутствии, похоже, склонны болтать. Они часто говорят мне то, в чем при любых других обстоятельствах никогда бы не признались, особенно если я чуть надавлю, – признается Элорин.

– Моя терпимость к боли просто невероятна, – говорит Тал.

– А ты, значит, можешь рисовать Младшие Арканы любым порошком. – Сорза оценивает меня взглядом, а затем хмыкает: – Интересно, что у меня…

– Со временем поймешь, – успокаивает ее Элорин. – А сейчас давайте сосредоточимся на основном способе использования вашей силы – на отрисовке ваших Старших Арканов.

– Вам нужно выяснить, что именно нужно для вашей карты, – подчеркивает Тал. – Мне, например, нужны измельченные маки, собранные в солнечный день.

– Как это узнать? – Я переминаюсь с ноги на ногу, стараясь не показывать своей неуверенности. Я всегда быстро усваивала любой урок или преподнесенную мне новую концепцию. Но в этой комнате, среди сверстников, не могу избавиться от ощущения, что впервые за все время, когда дело доходит до арканов, я среди отстающих.

– Солнце… – Тал запускает руку в карман свободной жилетки и достает пузырек, наполненный темно-красным порошком. Я никогда раньше не видела подобного. Он почти кровавого цвета. Но если поднести к окну, за которым все еще светит полуденное солнце, он начинает сиять дюжиной радуг, заливающих светом стоящий перед нами стол. – Избавляет человека от любой боли. Телесной и душевной.

– Полагаю, в этом есть логика. – Но какой тогда материал «логичный» для отрисовки Колеса Фортуны?

– Не переживай, мы все прошли через это. – Тал успокаивающе подталкивает меня локтем в плечо. – Помни, карта отражает тебя и твою скрытую силу. Цена – внутри тебя. Ты поймешь, когда найдешь ее.

Я просто киваю.

– И как и для Младших Арканов, у нас есть материал для отрисовки? – спрашивает Сорза.

– Это не всегда материал. – Элорин легко проводит пальцами по различным принадлежностям для рисования, глядя сквозь них.

– А какая цена у тебя? – По ее выражению лица и движениям я понимаю, что задала очень деликатный вопрос.

Элорин переводит на меня взгляд. Несмотря на ярко-голубой оттенок, в ее глазах еще меньше эмоций и чувств, чем у Кэйлиса.

– Как и ты с Младшими Арканами, я могу рисовать чем угодно, даже обычными чернилами для пера. Но, чтобы наполнить порошок силой и перенести его на карту, мне надо отказаться от воспоминания.

Сорза тихо вздыхает, и у нее отвисает челюсть.

– Ты можешь выбирать, какое именно отдать?

– Могу. И, к счастью, оно может быть незначительным. – Голос Элорин звучит устало, как будто она объясняла это уже тысячу раз, но, учитывая секретность нашей сути, это не могло происходить чаще пары десятков раз. – Именно поэтому я должна постоянно собирать новые воспоминания и с осторожностью выбирать те, от которых отказываюсь.

– Даже если ты можешь создать новые… цена все равно ужасающая, – выдавливает Сорза.

– Такова жертва, но мы все ее платим, чтобы служить короне Орикалиса.

Готова поставить свою жизнь, что Элорин сама не верит в то, что говорит.

– И это цена нас объединяет, – добавляет Мирион. – Эту жертву нести и понимать можем только мы.

Они обмениваются многозначительными взглядами, которые наталкивают меня на мысль, что между ними есть что-то большее. Но я не осмеливаюсь спросить об этом. Вместо этого сосредотачиваюсь на практическом исполнении ее слов.

– Как ты рисуешь воспоминания?

– Как сырье для порошков должно быть надлежащим образом обработано, чтобы потом превратить их в чернила, пригодные для рисования карт, так я и должна зарядить чернила, наделив их магией. Именно в этот момент я жертвую воспоминание. – Элорин берет из стопки большой лист бумаги и передает Сорзе.

Зарядить чернила… Я быстро опускаю взгляд на руку, думая о том, сколько раз укалывала палец кончиком пера, чтобы нарисовать Младший Аркан любым порошком на выбор. Возможно, Тал прав, и цена где-то внутри меня. Возможно, я пойму, когда найду ее, так же как осознала, что могу нарисовать любую карту, просто смешав чернила со своей кровью.