меньше четырёх метров на каждом коммерческом этаже. Итого — около четырёхсот метров от крыши до улицы. Лестница была единственным выходом, который я знал. А снизу уже выли сирены — и с каждой секундой их становилось больше.

Ну что ж. Бывало хуже. Кажется… Хотя кому я этого говорю, хуже ещё никогда не было.

Подлетел кто-то и приземлился на площадку где-то совсем близко. Машинально спрятался за вытяжку, хотя понимал: совершили посадку ниже меня, и оттуда им меня невидно. Впрочем, летали сейчас в городе мало. Нервы у многих были на пределе, о нападении на имперскую закупочную компанию все в городе знали и понимали, что ответ точно будет. А также понимали по кому этот ответ будет. И судя по горящему соседнему зданию этот ответ не заставил себя долго ждать.

Это война корпораций.

Поэтому лишний раз летать никто не рисковал. Раньше этот центральный район гудел от флаеров и курьерских дронов, от рекламных зондов и частных глайдеров. Небо над городом было таким же заполненным, как и улицы внизу. Но сейчас? Сейчас даже богатые горожане предпочитали оставаться на земле. Поэтому в внизу в городе были постоянные пробки.

Глава 16

Даже полицейские кубы — похожие на летающие холодильники машины с бортовыми номерами и мигающими синими габаритами — и те держались низко, жались к фасадам зданий. Кто именно может сбить — никто официально не озвучивал, но все всё понимали.

Зато сейчас их было много. Слишком много. Осторожно приподнялся из‑за вытяжки, щурясь от едкого дыма, который ветер нёс с соседнего небоскрёба, выглянул и сосчитал: семь кубов уже приземлились возле здания корпорации Мидланд, ещё два заходили на посадку. Синие проблески мигалок расчерчивали утреннее небо холодными вспышками, и в этом утреннем свете здание выглядело как декорация к какому‑то дешёвому триллеру. Только дым был настоящим. И пламя на верхних этажах — настоящим.

Пожарные там тоже присутствовали, но их было заметно меньше. Порывы ветра были сильными: пожар, который поначалу казался вполне управляемым, теперь разгорался всё сильнее. Видел, как в окнах верхних этажей пляшут оранжевые языки, как лопается закалённое стекло от жара и разлетается вниз мелким дождём.

«Красиво», — мелькнула мысль.

Но быстро прогнал эту мысль и сосредоточился на главном: а, собственно, что мне делать дальше?

Ситуация плохая. Назовём её так. Спасало меня пока только то, что им пока не до меня — ни полиции, ни охране корпорации. У них всех хватало работы. Про меня и про вырубленных охранников на соседней крыше они пока не вспомнили. Но это ненадолго.

Прокрутил в голове варианты.

Обратно в здание — нет. Там сейчас полно народу: все сотрудники на рабочих местах, утренняя смена в самом разгаре. Лифты — вообще исключено. Меня охрана через камеры сразу засечёт в таком виде: балаклава, очки, чехол с винтовкой на плече — и немедленно сработает тревога.

Оставалась лестница. Но лестница упиралась в холл внизу, а внизу — охрана и системы безопасности. Биометрия. С боем тоже не прорваться — даже если очень захотеть. Здесь всё серьёзно. Да и на лестнице полно камер наблюдения. А вот работают они или нет — большой вопрос. Глушилку ведь она не забрала. А это значит, она может работать, а может и нет уже: заряд закончился — и всё.

Окно. Оставалось только окно. Но она всё смотала и забрала верёвку с собой. Плюс был только один: рама была незаметно взломана, и сигнализация на ней отключена. Но покинуть здание через то окно можно было лишь тогда, когда в офисе рядом с рамой никого нет. А сейчас там сидят сотрудники корпорации и делают вид, что работают, а на самом деле наверняка смотрят на горящее соседнее здание с видом разумных, которые рады, что это происходит не с ними.

Сейчас начало рабочего дня. Придётся ждать до конца рабочего дня. Другого выхода не было. Спрятавшись за одной из больших вытяжек, я продолжил осторожное наблюдение за происходящим.

Вскоре на соседней крыше настолько обнаглели, что один из охранников выбрался на воздух. Наблюдал за ним с профессиональным интересом. Крупный, плечистый, в оранжево‑синей форме корпоративной охраны — он долго стоял у края, вертел головой, осматривал крышу, потом небо, потом снова крышу. Рука лежала на кобуре. Видно было, что человек нервничает, хотя старается это скрыть.

У меня было сильное желание всадить ему нейротик между глаз. Не убить, а просто выключить, как выключил его коллег. Соблазн был реальным: дистанция удобная, ветер порой совсем стихал. Но я сдержался. Лишний шум сейчас был последним, что мне нужно.

За ним выбрались ещё двое, молодые, судя по движениям. Они переглянулись, что‑то коротко обсудили вполголоса, после чего приступили к делу: стали стаскивать всех вырубленных охранников с крыши к выходу, где у двери уже стояла медик — невысокая женщина в белом жилете поверх тёмной корпоративной формы. Она принимала каждого, быстро осматривала, что‑то говорила в гарнитуру, прижимала пальцы к шее, проверяя пульс.

Один из охранников что‑то сказал ей, кивнув в сторону нашего небоскрёба. Она посмотрела — прямо в мою сторону — и я на секунду перестал дышать, хотя и знал, что с такого расстояния, за вытяжкой, меня не видно. Она что‑то ответила, пожала плечами и вернулась к работе.

После того как всех вырубленных охранников отправили к медику, на крыше осталось четверо. Они подошли к ящику и удивлённо уставились на него — с таким видом, будто обнаружили на крыше живого динозавра. Переговаривались вполголоса; один присел на корточки и заглянул внутрь. Я мог бы объяснить им, что они там не найдут ничего интересного: все ракеты давно улетели. Куда — они, очевидно, уже знали, глядя на горящий небоскрёб через дорогу. Финир подставил их по полной программе. Доказать Мидланду, что они сами не притащили на свою крышу реактивный комплекс, им будет очень непросто — особенно с учётом того, что я позаботился об уничтожении всех камер на крыше перед прилётом абордажного бота. Ни одной записи, ни одного свидетеля.

Да, за исключением меня, но я скорее не свидетель, а исполнитель. Хотя до последнего не знал о целях и задачах на эту миссию.

Осмотрев ящик со всех сторон, они как будто надеялись, что он им что‑нибудь объяснит. После охранники собрались в кружок, пошептались и вскоре покинули крышу.

Но вернулись быстро. На этот раз уже с полицией.

Насчитал четырёх полицейских в тёмно‑сером и с ними двух корпоративных охранников, которые явно чувствовали