с приличной дистанции. Ветер менял направление каждые несколько секунд, и приходилось делать поправку почти на каждый выстрел. Пристрелявшись на первых двух камерах, поймал ритм но всё равно мазал. Ветер слишком часто менял направление. Впрочем камера за камерой гасли на крыше соседнего небоскрёба.

— Готово.

— Это Пилигрим. Все камеры уничтожены, — передала она на базу.

— Принято. Продолжайте по плану.

— Теперь ждём, — сказала она.

— Чего на этот раз? — спросил у неё.

— Охранников, — она ответила, думая о чём-то своем. — Да, и поменяй обойму. На нейротик. Их не убиваем — только вырубаем.

Покопался в подсумке на поясе. Там действительно находились две обоймы с нейротиками, я удивился, получив их в оружейке, но там уточнять не стал. Наверняка оружейник и сам не знал. Мне их выдали без объяснений. Хотел у Финира уточнить для чего они мне, но потом было не до объяснений. Теперь стало понятно, для чего.

Охранники появились на крыше соседнего здания точно по расписанию. Четверо. Они шли по периметру крыши, проверяя камеры наблюдения, бросая взгляды по сторонам, и не ожидая ничего необычного. Первый упал раньше, чем успел осознать, что что–то пошло не так. Второй оглянулся на звук и сел на колени с удивлённым выражением лица. Третий потянулся к рации. Четвёртый вообще не понял, что происходит. Скоро все четверо «устали» и прилегли отдохнуть прямо на крыше мирно отдохнуть. По ним стрелять было проще. Цели большие, даже с учётом ветра.

Думал перезаряжать винтовку перед тем как ожидать новых или сделать это потом.

И тут произошло то, чего я совсем не ожидал.

С севера, на приличной высоте, появился летящий абордажный бот. Небольшой, угловатый, без опознавательных знаков. Он завис над крышей соседнего здания, снизу под ним на тросах висел ящик. Большой. Металлический. Хорошо знакомой формы.

Абордажный бот аккуратно опустил ящик на крышу, отцепил тросы и быстро растворился между небоскрёбами. Причём так быстро, что через полминуты его уже не было видно.

— А откуда он…? — пробормотал я, хотя уже знал ответ. Знал с той самой секунды, как узнал форму. Собственно это и похоже и есть тот самый ящик, что я нашёл в песках.

Значит, всё это время ящик не лежал в хранилище. Значит, его кто–то отремонтировал, и я даже догадывался, кто именно.

На крыше снова появились охранники ещё двое. Они подошли к лежащим коллегам с нарастающим непониманием на лицах и тревогах на лицах. Нейротик настиг и их. Впрочем, как я уже понял, тревога ими уже была поднята.

Шесть спящих тел на крыше небоскрёба зрелище, конечно, живописное, но мысли у меня сейчас были о другом.

— Что они задумали? — сказал я вполголоса, хотя адресовал вопрос скорее себе, чем Рейне.

Ответ пришёл раньше, чем я успел сформулировать себе ответ.

Ящик начал медленно открываться. Открылся.

Из него одна за другой полетели ракеты. Короткие, стремительные вспышки запуска. И одна за другой они стили лететь в соседнее здание. Не по крыше небоскреба, а чуть ниже, по этажам.

Удар. Взрыв. Звон разбитого и падающего стекла. Ещё удар. Взрывы уже внутри здания. Огонь и новые взрывы разорвали утреннюю тишину этого утра.

Опустил взгляд на большую вывеску на небоскребе. Хотя мне был виден только самый верх букв. Но я сумел рассмотреть и прочитать красивые буквы, подсвеченные сейчас заревом пожара: «МИДЛАНД».

— Теперь всё понятно, — пробормотал я, наблюдая, как взрывы озаряют утренний город. Это уже были не ракеты. Это взрывалось что-то внутри здания. Несколько верхних этажей сразу занялись огнём. А внутри все взрывалось и взрывалось. Внизу уже звучали первые сирены.

— Понятно что? — спросила Рейна, подходя и вставая рядом. В отблесках огня её лицо было спокойным.

— Понятно, что это месть.

— Не только, — ответила она, и в её голосе впервые появилась интонация. — Это предупреждение. Мидланд должен понять, что мы можем достать их везде. В любом городе. На любом этаже. В любое время.

Взрывы стихли. Несколько верхних этажей здания Мидланда теперь полыхали, выбрасывая в светлеющее небо тёмный дым. Но небоскрёб устоял. Он был построен так, чтобы устоять.

— А теперь валим отсюда, — сказала Рейна. — Скоро здесь будет полно полиции. И не только полиции.

— Как? По той же верёвке?

— По другому пути. Есть запасной.

Она подошла к краю крыши — и мгновенно перепрыгнула через ограждение и исчезла.

Оригинальный вариант, не сразу понял я, что произошло. Несколько секунд просто смотрел на то место, где она только что стояла.

— Вот дура! — сказал ей вслед.

Потом, когда до меня дошло, и я грязно выругался. Коротко, ёмко, от всей души.

— Кинула сука! Это я дурак!

Профессионал, говоришь? И рванул к краю крыши с винтовкой в руках — но, перегнувшись через ограждение, сразу понял: выстрелить не получится. Края посадочной площадки на крыше, встроенной в конструкцию здания, выступали далеко за линию стен и закрывали всё пространство прямо подо мной. А ещё ниже располагались балконы мешающие мне выстрелить. Я видел её всего мгновение, между балконами, маленькую фигуру внизу, которая только что раскрыла компактный парашют у самой поверхности. Купол мгновенно наполнился воздухом, погасил скорость, и сразу же сложился обратно в рюкзак, аккуратно, автоматически, как только она совершила посадку. Дорогая, должно быть вещь подумалось мне. Вот только у меня ничего такого с собой не было.

После чего она растворилась в толпе.

Утренний поток местных, идущих, летящих, едущих на работу, поглотил её за несколько секунд. И я потерял её.

— Посмотрим, далеко ли ты улетишь без этой штуки, — пробормотал я, и достал из кармана деталь, которую заблаговременно, хотя нет, больше из вредности, открутил от её гравицикла, пока её не было рядом. Небольшой стабилизирующий модуль, без него гравицикл мог взлететь, но управляемость гравицикла падала процентов на семьдесят без него. Полюбовался на него секунду и выбросил с крыши.

Далеко точно не улетит!

Впрочем, одновременно я осознал кое–что ещё.

Парашюта у меня не было. Запасного пути я не знал. И её слова о том, что «если сорвёшься — это будут твои проблемы» неожиданно приобрели буквальный смысл. Тогда, на стене здания, я воспринял их как общую проблему, а сейчас, как выяснилось, эта проблема была лично моей.

Тяжело вздохнул, покрутил головой и первым делом отключил рацию. Незачем им слышать то, что я думал о них.

Девяносто этажей. Высокие потолки — не