Селеста осторожно разорвала объятия и рассмеялась.

- Это я должна утешать тебя, - сказала она. - В конце концов, тебя ударило током.

- Со мной все нормально.

- Я испачкала твою рубашку соплями. Прости.

Одри посмотрела на пятно на своей рубашке и улыбнулась.

- Ничего страшного. Это хорошо сочетается с пятнами крови и грязи, ты не находишь?

Они обе рассмеялись.

- Красивая рубашка, - заметила Селеста. - Где ты ее взяла?

- Чак мне купил ее. Он... – у нее задрожал голос, и она подавила зарождающиеся рыдания. - Чака больше нет. Умер. Он... он... как мог... его кровь на этой рубашке, и он...

- Я знаю. Мне жаль.

Одри вцепилась Селесте в руки и затряслась, не в силах говорить от охватившего ее горя.

Утешая теперь сама подругу по несчастью, Селеста осмысливала все произошедшее и обдумывала свои дальнейшие действия. Вместе с этим она вспомнила о своей холодной войне с Одри, которая началась с первых дней их знакомства. Она часто выражала презрение к непримечательной внешности Одри, но теперь признала, что ее неприязненное отношение в значительной степени коренилось в ее собственной неуверенности. Она чувствовала угрозу в девушке из-за более высокого уровня компетентности Одри в своем деле, комментаторы и подписчики, казалось, обожали ее.

Селеста нахмурилась.

Признайся, ты была просто бешеной сукой и гнобила Одри только потому, что завидовала ей.

Ну... она загладит свою вину, как только они выберутся отсюда. Конкретно в эту самую секунду им ничего не угрожало, но Селеста понимала, что в любую секунду они могут подвергнутся атаке. Устроенная передышка помогла им набраться сил и немного оправиться от беготни и пережитой кровавой бойни, но они все еще были в опасности. Им нужно было искать другой выход из торгового центра.

- Послушай, - прервала ставшим тягостным молчание Селеста, - я знаю, что ты любила Чака, но сейчас нужно позаботиться о себе, понимаешь? Оплакивать будешь потом, когда выберешься отсюда. У тебя впереди еще долгая жизнь, будет у тебя еще парни. И получше Чака. Черт, да я сама тебя их найду! Как тебе такое предложение?

Одри долго смотрела на нее, а потом пожала плечами.

- Вот и отлично. Забудь Брэда, Чака и Стюарта. К черту этих неудачников. - Селеста посмотрела в сторону входной двери. - Ладно, здесь мы не выйдем. И здесь вечно оставаться не можем. Так что теперь? Есть идеи?

Одри осмотрелась и спросила:

- Где мой пистолет?

- Рядом с тобой. Он даже не выпал у тебя из рук, когда тебя шибануло током. Ты положила его, когда щупала свои волосы.

- О... - Одри отыскала взглядом свое оружие. - Точно. Я еще не совсем... пришла в себя.

- Не сомневаюсь.

Одри подняла пистолет и вытащила штуковину, в которой располагались пули. Селеста не помнила, как правильно называется эта хрень - магазином или обоймой. Притянув к себе свой рюкзак, она порылась в нем и вытащила второй магазин или обойму. Перезарядив оружие, девушка удовлетворенно кивнула.

- Револьвер Херефорда все еще у тебя?

Селеста кивнула.

- Вот он.

- Дай я проверю его.

Девушка протянула ей револьвер, отметив, что он отличается от оружия Одри. Сбоку у него торчала круглая штуковина, которая откидывалась. Одри прищурилась, вглядываясь в нее. Защелкнув ее на место, она посмотрела на Селесту и улыбнулась.

- Все в порядке?

- Да, - кивнула Одри. - Все хорошо.

- Итак, что нам теперь делать?

Одри глубоко вздохнула и протяжно выдохнула, пристально глядя Селесте в глаза.

- Не знаю, что ты будешь делать, но точно знаю, что сделаю я, гребаная пизда.

Одри подняла револьвер и ткнула стволом ей между грудей.

Селеста задохнулась от ужаса, обескуражено переводя взгляд с револьвера на Одри.

- Эй, - возмутилась она, - это не смешно.

- Нет, - согласилась Одри, - не смешно.

И нажала на спусковой крючок.

* * *

Одри удивилась, что ее не окатило фонтаном крови. Она сильно прижала дуло револьвера к груди Селесты с целью приглушить грохот выстрела, но была уверена, что это не спасет ее от кровавого душа. Однако поток крови выплеснулся на стену позади Селесты через выходное отверстие.

Селеста хлопала ресницами, в замешательстве уставившись на нее. В горле забулькало, когда она пыталась заговорить, захлебываясь собственной кровью. Воздух выходил с шипением не только из носоглотки, но и из отверстия в груди. В глазах застыл немой вопрос, на который Одри и ответила:

- Я не встречу никогда никого лучше Чака, поняла, сука. - Одри отвела ствол револьвера от ее груди. Тонкая струйка выплеснулась из раны и потекла между грудей Селесты. - Я не хочу, чтобы ты искала мне парней. Я хочу быть с Чаком. Не могу поверить, что я почти купилась на твое подхалимство.

Селеста закашлялась, с трудом поднимая голову. Сипение превратилось в хрип. Она вновь пыталась что-то сказать.

- Что ты там бормочешь? Опять какое-нибудь свое тупое дерьмо?

Голова Селесты поникла, и хрип ее затрудненного дыхания затих.

Она была мертва.

- Вот и отлично. Лучше молчи, за умную сойдешь.

Одри действовала импульсивно. Она сегодня уже планировала убийство Селесты, но после того, как девушка спасла ей жизнь, после того, как они стали вдвоем отбиваться от толпы убийц, борясь за свою жизнь, помогая и поддерживая друг друга, после того, как ей казалось, лучше узнала ту, которую ненавидела с первого дня знакомства, Одри и думать об этом забыла.

Но пренебрежительное замечание о Чаке, о его никчемности и посредственности полностью перечеркнуло последнее, как оказалось, ошибочное мнение об этой стерве. Селеста как была, так и осталась сукой.

От вспышки выстрела у Одри расплывалось в глазах, а от запаха свежей крови свело живот. Она согнулась в внезапном порыве тошноты и ее вырвало на еще теплый труп Селесты. От блевотины и мертвого тела поднимался пар, смешиваясь с дымом от выстрела.

Даже планируя убийство Селесты, Одри на самом деле никогда не думала, что ей хватит духа осуществить это. И если бы не этот мимолетный порыв ярости, вряд ли осуществила. Мысль о том, что она убила беззащитного человека, сводила ее с ума. И даже опустошение желудка не улучшило ее самочувствие. Наоборот, становилось хуже. Девушке казалось, что она сейчас обделается. Скорчившись на полу, Одри пыталась обуздать свои чувства и позывы своего организма.