окном. И первым же делом в очередной раз подумал о том, как же всё хорошо. Как резко изменилась жизнь с тех пор, как Алексей Николаевич пришёл в себя. Ещё неделю назад валялся полуживой, а теперь ходит, командует, вопросы всякие важные решает то с камнями, то артефактами. Молодой барин взялся за дело с такой ярью и таким рвением, что… эта его неуёмная жажда жизни просто не могла не заразить всех окружающих. А помимо прочего в кои-то веки у Фёдора появилась уверенность в завтрашнем дне.

— Так, ладно, — мужчина вскочил с кровати.

Посмотрел на себя в зеркало. Подумал. Придумал. Улыбнулся собственной придумке, а потом как есть в одних трусах пробежал через весь флигель к выходу. Раззявил дверь настежь и сиганул в сугроб.

— Ух-ух-ух-ух! — отдуваясь и растирая плечи, Федя вернулся обратно в дом.

Заряд бодрости получен, а хорошее настроение достигло какой-то пиковой точки. Точки восторга от самого факта бытия. Дальше — водные процедуры, чистка зубов и зарядка. Однако, прежде чем приступить к зарядке, Федя расшторил окно и увидел, как на чищенном от снега плацу возле казарм уже выстроились гвардейцы. Ребята тоже собирались приступить к утренним упражнениям, и раз уж всё так удачно совпало…

Наскоро одевшись, Федя выскочил на улицу и рванул к плацу.

— Мужики! А можно с вами⁈ — крикнул он и, не дожидаясь ответа, пристроился с краю.

Пристроился, а затем начал неловко повторять за гвардейцами. Мужики в строю беззлобно заулыбались.

— Дядь Федь, ты спину-то ровнее держи! — крикнул кто-то из молодых.

— Давай-давай, дядь Федь!

Отзанимавшись, всё такой же разгорячённый и счастливый, Фёдор приступил к делам. И первым же делом рванул в хозяйский дом, прямиком на кухню.

— Как заказывал, — улыбнулась Степанида и поставила перед ним тарелку золотистых сырников.

— Какая красота! А сметана есть?

— Есть.

— А варенье?

— Есть.

— Степанидушка, ты золото! — крикнул Федя, облизнулся, глядя на сырники, а потом вдруг стал очень серьёзен. — Степанида, — голос его стал глубоким и прямо-таки бархатным, — позвольте закружить вас в танце.

— Дурак, что ли?

— Я не приемлю отказ, Степанида! Только не сегодня!

А после Федя, аж до красных щёк смущая присутствовавшую при всём этом Олю Саватееву, схватил Степаниду.

— Отпусти, придурок!

— Ни за что! Вот увидишь, рано или поздно станешь ты моей женой! — с хохотом произнес Федор.

— Ой, замолчи ты уже, балабол, — отмахивалась Степанида, пускай на самом деле светилась от такого внимания. — Оля, милая, запиши-ка ещё сливочное масло…

Сырники были истреблены подчистую, список продуктов, за которыми надо съездить, получен, и Федя ринулся исполнять. Правда, выехать получилось только после того, как на заднее сидение взгромоздился один из гвардейцев, но тот тут же уткнулся в телефон, всем своим видом показывая, что не будет мешать.

— Так-так-так, — пробубнил Федя, отъехав от дома метров сто, и прижался к обочине.

— Случилось что? — боец тут же встрепенулся и автоматически потянулся к кобуре.

— Нет, всё в порядке, просто хочу себе музыку включить, — Федя виновато улыбнулся, — не против?

— Валяй, дядь Федь, — здоровяк добродушно улыбнулся и вернулся обратно к своему телефону.

Потянулся к бардачку, порылся в ворохе всякой всячины и вытащил старенький компакт-диск без опознавательных знаков. Его он записывал самостоятельно, ещё давным-давно, и завсегда слушал тайком. Почему-то Феде казалось, что взрослому мужику стыдно фанатеть от музыки. Впрочем, об этом его тайном увлечении пока еще никто не знал, хе-хе.

* * *

Перекресток недалеко от особняка Светловых.

— Помните, что надо делать? — Костя вопросительно глянул на двух гвардейцев, сидящих на переднем сидении. Их он взял с собой для храбрости, все же, несмотря на магию в груди, Сивушкин не любил опасность.

— Помним, — синхронно ответили они. — Не сомневайся, господин, все выполним.

* * *

Тот самый перекресток. Несколько минут спустя.

Четыре, три, два, один — отсчёт закончился, светофор вспыхнул зелёным, и Федя аккуратно тронулся вперёд. Автомобиль почти проехал перекресток, как вдруг слева выскочил массивный внедорожник.

После — удар.

Федя не услышал ни визга тормозов, ни скрежета металла, а только один оглушительный «БАХ!», сменившийся нестерпимым звоном в ушах. Подушки выстрелили, но что с них толку? Федю протаранили сбоку, вбок он и полетел. Сперва правое плечо врезалось в ремень и хрустнуло, а следом он хорошенько приложился головой о водительское стекло, да так, что оно пошло трещинами.

Лобового тем временем уже не было. Сложившись гармошкой, оно окатило лицо Феди осколками. Щёки, лоб — всё посечено, и благо он успел закрыть глаза. Ещё секунда, и болью взорвалась правая нога; металл покорёжило, и теперь стопа Феди оказалась вывернута под каким-то неправильным и неестественным углом. Музыка выключилась сама собой.

Еле живой и зажатый в тисках, Федя кое-как повернул голову в сторону удара. Сквозь разбитое стекло он увидел, что здоровенный чёрный внедорожник, на котором, если не брать в расчёт покорёженный кенгурятник, не было ни царапины, остановился.

Дверь внедорожника распахнулась. На асфальт ступил блестящий ботиночек, а следом показался и сам владелец. Молодой, холёный, в дорогом пальто. На его лице не было ни тени испуга или сочувствия. Причём он даже не посмотрел в сторону машины, которую только что протаранил и в которой, возможно, прямо сейчас умирал человек. Вместо этого он достал телефон и усмехнулся, а дальше Федор потерял сознание…

* * *

Утро началось не с кофе, а с Саватеева, что ворвался в гостинную, словно за ним толпа демонов гналась.

— Господин, беда! — хриплым голосом произнес он. — Федор в аварию попал. Мне только что отзвонился гвардеец, что с ним поехал, все плохо.

В этот момент я, признаться, чуть не уронил себе на ноги чайник. Пусть в этом мире я всего лишь несколько дней, но к шебутному водителю успел прикипеть душой, если честно. Да и как не прикипеть, если он сразу же вернулся к роду, как только его позвали.

— Подробности, — про завтрак уже не могло быть и речи. Вскочив на ноги, я взял с вешалки пальто и кивнул в сторону выхода.

— Подробностей мало, гвардеец успел лишь сказать, что в них врезался какой-то дворянин, а потом связь пропала, — ответил Михаил, выходя следом за мной.

На улице Иван уже сидел за рулем нашего внедорожника, видимо ожидая меня. Прыгнув на заднее сидение автомобиля, я автоматически начал крутить энергию по телу, пытаясь таким образом себя успокоить. Получалось плохо, но лучше так, чем сжигать силу впустую. Потому что контролировать свою ауру по-другому сейчас я был просто не в состоянии.

Миша на переднем сидении пытался дозвонится до гвардейца, но тот упорно не отвечал