Они выехали из Тромсё в предрассветной темноте. Дороги были пусты, только изредка навстречу попадались дальнобойщики и ранние автобусы.

Михаил посмотрел на заснеженные шведские поля за окном. Где-то впереди, в древней Упсале, должна была решиться судьба многих людей. И он был единственным, кто мог помешать безумцу осуществить его планы.

Но как это сделать, он пока не знал.

За окном вставало солнце, освещая дорогу к финальной схватке между разумом и безумием, между современным миром и мрачными призраками древности.

И в этот момент телефон Михаила, который он считал отключенным, тихо завибрировал. SMS-сообщение от Ингрид: "Мы в Стокгольме. Нашли твою записку. Шведская полиция готова. Держись".

Значит, он не один. Полиция знала, где его искать. Оставалось только дождаться подходящего момента и надеяться, что помощь придет вовремя.

Торн ничего не заметил — он был полностью поглощен мыслями о предстоящем ритуале. В его глазах горел фанатичный огонь человека, который был убежден, что вот-вот изменит ход истории.

— Все хотят жить лучше, — сказал Торн. — Но это ненадолго. Рагнарёк близок. А пока пусть наслаждаются своими деньгами.

Маркус отвернулся к окну.

— Добро пожаловать в Уппсалу, мистер Гросс, — сказал Торн, когда впереди показались шпили древнего города. — Здесь всё и закончится.

Глава 20

Истоки безумия

Пока Михаил находился в заложниках у Торна в Упсале, норвежская полиция лихорадочно искала способы выследить убийцу. Исчезновение ученого вместе с серийным маньяком вывело дело за рамки обычного расследования — к поискам подключились спецслужбы и дипломаты.

Эриксен из последних сил координировал операцию из мобильного штаба в Стокгольме. Шведские коллеги прочесывали Упсалу, но пока безрезультатно. Торн словно растворился в воздухе вместе со своим заложником.

— Нужно больше информации о психологии убийцы, — сказал Эриксен на экстренном совещании. — Мы действуем вслепую.

— А что если обратиться к американским военным? — предложила Ингрид. — У них должно быть досье на каждого солдата.

— Попробуем. Но обычно они не очень охотно делятся такими данными.

Через дипломатические каналы и связи Интерпола удалось найти сослуживцев Торна в США. В половине девятого утра в штаб операции позвонил неизвестный мужчина с американским акцентом.

— Говорит полковник Джеймс Уильямс, армия США, — представился он. — Командование сказало, что вы хотите поговорить о Маркусе Торне. У меня есть информация, которая может помочь.

— Откуда вы знаете Торна? — спросил Эриксен.

— Командовал его подразделением в Афганистане четыре года. Знаю обстоятельства его… заболевания.

— Заболевания?

— Серьезное психическое расстройство, развившееся после боевой травмы. Мы искали его два года, с тех пор как он дезертировал из военного госпиталя.

— Почему не сообщили в Интерпол?

— Потому что это касается национальной безопасности. Торн владеет засекреченной информацией о спецоперациях.

— И что изменилось сейчас?

— Масштаб преступлений. Мы поняли, что он стал угрозой не только для США, но и для всего мира.

Эриксен немедленно организовал видеоконференцию. Через час на экране появился военный средних лет с усталым лицом и выправкой человека, прошедшего не одну горячую точку.

— Полковник Уильямс, расскажите все, что знаете о Торне.

— Маркус Эдвард Торн поступил на службу в 2003 году. Отличный солдат — дисциплинированный, храбрый, умный. Специализировался на разведке и диверсиях.

— Когда начались проблемы?

— В Афганистане, примерно с 2009 года. Сначала незначительные странности — повышенный интерес к местной истории и религии.

— Это было необычно?

— Многие солдаты увлекаются экзотикой. Но у Маркуса это переросло в навязчивость. Он изучал древние святилища, покупал у местных артефакты, расспрашивал стариков о дохристианских верованиях.

К видеоконференции подключилась военный психолог майор Сара Кэмпбелл:

— Я консультировала Торна после травмы. Классический случай посттравматического расстройства, осложненного религиозными галлюцинациями.

— Расскажите о травме.

— Февраль 2012 года, операция в пещерах Тора-Бора. Подразделение Торна попало в засаду, большинство бойцов погибли. Сам Маркус получил тяжелую контузию и три дня провел один в пещере.

— В каком состоянии его нашли?

— Обезвоженный, истощенный, с травмой височной доли. Бредил о богах, которые якобы явились к нему и дали священную миссию.

Полковник Уильямс добавил:

— Но проблемы начались еще раньше. Весной 2011 года в нашем секторе произошла серия странных убийств.

— Каких убийств?

— Группы иностранных исследователей находили мертвыми возле древних святилищ. Официально — нападения талибов. Но были странности.

— Какие именно?

— Тела располагались в ритуальном порядке, на камнях кровью рисовались символы. Не исламские и не буддийские — что-то другое.

— И вы связываете это с Торном?

— Тогда нет. Регион был неспокойный, гибель иностранцев казалась обычным делом. Но теперь понимаю — это были его первые ритуальные убийства.

Майор Кэмпбелл показала фотографии из медицинского досье:

— После контузии Торн рассказывал о видениях. Якобы к нему являлся скандинавский бог Один и объяснял, что современная цивилизация — болезнь, которую нужно лечить.

— Почему именно скандинавский бог в Афганистане?

— Торн изучал сравнительную мифологию еще до армии. Отец у него был профессором истории, дома была обширная библиотека по древним религиям.

— То есть интерес к язычеству у него с детства?

— Да, но до травмы это было чисто академическим интересом. Контузия превратила научные знания в религиозную одержимость.

В конференцию включился еще один участник — рядовой Джек Миллер, который служил с Торном в одном отделении.

— Расскажите о том, как менялся Торн после возвращения из госпиталя, — попросил Эриксен.

— Он стал совершенно другим человеком, — ответил молодой солдат. — Раньше был нормальным парнем — любил спорт, девушек, пиво по выходным. А после пещер стал каким-то… не нашим.

— В чем это выражалось?

— Перестал общаться, все время читал странные книги, которые заказывал через интернет. По ночам выходил на крышу казармы и часами смотрел на звезды, что-то бормоча.

— На каком языке?

— Непонятном. Говорил, что это "язык древних богов". А еще рисовал символы — на бумаге, на стенах, даже на собственном теле.

— Какие символы?

— Кресты, всякие закорючки. Когда я спросил, что это значит, он ответил, что готовится к "священной миссии".

Полковник Уильямс продолжил:

— Летом 2012 года произошел серьезный инцидент. Группа американских археологов приехала изучать древние поселения в провинции Герат. Через неделю их нашли мертвыми.

— Тот же почерк?

— Абсолютно. Ритуальное расположение тел, символы кровью, никаких следов ограбления. А Торн в то время находился в отпуске именно в том районе.

— Вы его подозревали?

— Начали. Но доказательств не было, а официальная версия — нападение боевиков. Торна тихо перевели в другое подразделение.

— И что было дальше?

— Он начал дезертировать. Сначала самовольно покидал базу на несколько дней, потом пропал на неделю. Говорил, что "выполняет задания богов".

Майор Кэмпбелл взяла слово:

— В декабре 2012 года Торна направили на принудительное лечение в военный госпиталь в Техасе. Диагноз — острое