ритуала. Связал, но пока не причинил вреда.

— А сам где?

— Перемещается по церкви, иногда спускается в подземелье. У него есть оружие — нож, пистолет, возможно, химические вещества.

— Переговоры ведете?

— Пытаемся. Но он говорит только о ритуалах и древних богах. На предложения об обмене реагирует агрессивно.

Ингрид подошла к ним с рацией в руках.

— Он снова выходит на связь, — сказала она. — Требует, чтобы "семь стражей семи печатей" явились к нему до заката. Иначе начнет убивать заложников по одному.

— Сколько времени до заката?

— Три часа.

Эриксен собрал участников расследования на экстренное совещание. Кроме Михаила, Ингрид и самого инспектора, приехали профессор Лунд, адвокат Борисов, журналист местной газеты Нильс Сёренсен (который активно освещал дело) и заместитель начальника полиции региона Ларс Йоханссен.

— Господа, — начал Эриксен, — ситуация критическая. У нас восемь заложников и маньяк, который готов их убить. Штурм невозможен — слишком велик риск жертв.

— А что если согласиться на его требования? — предложил Борисов. — Войти в церковь, но под прикрытием спецназа?

— Он этого ожидает. В дневниках ясно написано — мы должны прийти одни, иначе ритуал не состоится.

— То есть он нас просто убьет, — констатировал журналист Сёренсен.

— Скорее всего. Для него мы не люди, а символы, которые нужно принести в жертву.

Михаил изучал план церкви, который принес Лунд.

— А что, если попробовать нестандартный подход? — предложил он. — В подземелье есть несколько входов. Если отвлечь Торна переговорами, группа захвата могла бы проникнуть снизу.

Командир спецназа майор Олсен покачал головой:

— Подземные ходы слишком узкие. Один человек с пистолетом может перебить целый отряд. Риск очень велик. И потом — мы не знаем точного расположения заложников и убийцы.

Ингрид вмешалась:

— А что если использовать тепловизоры? Определить, где находятся люди, и спланировать операцию?

— Стены церкви слишком толстые. Тепловизор не пробьет.

— Тогда нужны микрофоны. Установить подслушивающие устройства и понять, что происходит внутри.

— Как их установить незаметно?

Майор Олсен задумался, изучая схемы здания.

— Есть одна возможность. В северной стене церкви есть старые вентиляционные ходы. Если просверлить небольшие отверстия и установить микрофоны…

— Сколько времени потребуется?

— Час на подготовку, еще час на установку.

— Делайте. А мы тем временем будем вести переговоры, отвлекать его внимание.

План начал обретать очертания. Пока спецназ готовил скрытое проникновение, переговорщики должны были удерживать внимание Торна.

— Кто будет вести переговоры? — спросил Эриксен.

— Я, — сказал Михаил. — Он считает меня главной целью. Если услышит мой голос, может стать менее осторожным.

— Слишком опасно. Он может потребовать, чтобы вы вошли в церковь.

— Тогда я войду. Но уже зная, что спецназ готов к штурму.

Ингрид категорически запротестовала:

— Михаил, это самоубийство. Он вас сразу убьет.

— Не сразу. Ему нужен ритуал, определенная последовательность действий. Это даст время спецназу.

— А если ритуал потребует вашей немедленной смерти?

— Будем импровизировать.

Эриксен долго молчал, взвешивая все "за" и "против".

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Попробуем. Но при первых признаках опасности для заложников начинаем штурм, независимо от последствий.

Следующие два часа прошли в напряженной подготовке. Спецназ бесшумно сверлил отверстия в древних стенах, устанавливал микрофоны и камеры. Переговорщики изучали психологический профиль Торна, готовясь к сложному диалогу с безумцем.

Михаил тем временем еще раз перечитывал переводы дневников убийцы, пытаясь понять логику его действий. В записях была одна деталь, которая его беспокоила: Торн неоднократно упоминал о "запасных путях" и "множественных планах".

— Профессор, — обратился он к Лунду, — а что если это не основной план? Что если захват заложников — только отвлекающий маневр?

— В каком смысле?

— В дневниках он пишет о церкви как о "вратах", но главный ритуал должен происходить в Упсале. А что если он использует нас как приманку, чтобы отвлечь внимание от настоящей цели?

Лунд нахмурился:

— Возможно. Но заложники — это не мелочь. Зачем рисковать?

— Чтобы заставить нас сосредоточиться на спасении невинных людей, пока где-то еще происходит что-то более важное.

Михаил позвонил коллегам в Швеции, но там все было спокойно. Никаких подозрительных действий возле исторических объектов Упсалы не зафиксировано.

К половине четвертого микрофоны были установлены, и оперативники начали получать звуки из церкви. То, что они услышали, заставило всех содрогнуться.

Торн бормотал заклинания на древнескандинавском языке, перемежая их английскими фразами. Время от времени раздавались всхлипы заложников — молодых людей, которые явно находились в состоянии глубокого отчаяния.

— "Великий Один, прими подношение от верного слуги", — переводил Лунд слова убийцы. — "Семь ягнят ждут закланья, но сначала должны прийти семь волков. Время открытия врат близко…"

— А что отвечают заложники?

— Он заставляет их повторять какие-то фразы. Что-то вроде молитв, но извращенных.

Через установленные камеры было видно, что Торн действительно расставил студентов по кругу возле алтаря. Все они были связаны, но живы. Сам убийца ходил между ними с ножом в руках, периодически что-то вырезая на стенах церкви.

— Он готовит место для ритуала, — понял Михаил. — Наносит дополнительные символы.

— Значит, пока не готов к убийству?

— Или ждет нашего прибытия.

В четыре часа Михаил взял микрофон переговорного устройства.

— Маркус, я знаю, что ты меня слышишь. Это Михаил Гросс.

Ответ пришел немедленно:

— Наконец-то! Первая печать решила явиться. Где остальные стражи?

— Мы здесь. Все семь. Но сначала отпусти студентов. Они не имеют отношения к нашему конфликту.

— Конфликту? — В голосе Торна послышалось удивление. — Какому конфликту? Здесь нет конфликта, есть священное действо. Студенты — не случайные жертвы, а избранные свидетели.

— Свидетели чего?

— Великого обряда открытия пути. Они расскажут миру о том, как древние боги вернулись на землю.

— Маркус, подумай здраво. Ты бывший военный, человек с образованием. Ты же понимаешь, что древние боги — это мифы?

Долгая пауза. Затем горький смех:

— Мифы? Мистер Гросс, я видел этих богов собственными глазами. Один пришел ко мне и показал истинную природу мира.

— Это были галлюцинации, вызванные травмой мозга.

— Галлюцинации? Тогда объясните, откуда я знаю древние тексты, которые никогда не изучал? Откуда умею проводить ритуалы, которым не учился?

В голосе убийцы звучала искренняя убежденность. Он действительно верил в божественность своей миссии.

— Хорошо, — сказал Михаил, меняя тактику. — Допустим, ты прав. Но зачем убивать невинных людей? Настоящие боги не требуют жертв.

— Не требуют? — Торн рассмеялся. — А жертвоприношения викингов? А ритуалы в священных рощах? Древние боги всегда требовали крови.

— Это было давно. Мир изменился.

— Мир не изменился, он просто забыл истину. Но я напомню ему.

— Отпусти студентов, и мы войдем к тебе. Проведешь свой ритуал над нами.

— О нет, мистер Гросс. Студенты остаются. Они нужны для полного обряда.

— Какого обряда?

— Семь стражей умрут на древнем алтаре, а семь свидетелей понесут весть о