воздух. Мне нужно ее видеть. Без нее я сойду с ума. – Улыбнись, ты, упрямая женщина.

Милена, прищурившись, смотрит на меня, а затем улыбается. Это как первый луч света после тысячи часов долгой ночи, пронзающий тьму в моей груди и наполняющий меня теплом. Я целую этот упрямый рот и наслаждаюсь ощущением того, как мой член растягивает ее внутренние стенки, пока ее киска не сжимается вокруг моего ствола.

Она кричит, когда я толкаюсь в нее членом еще глубже, и это сводит меня с ума еще больше. Я выскальзываю и снова вбиваюсь, чувствуя, как содрогается ее тело. Я прикусываю ее подбородок и провожу зубами вниз по шее.

– Я хочу, чтобы ты улыбалась мне каждый день, – говорю я ей на ухо и снова толкаюсь в нее. – Каждый. – Толчок. – Чертов. – Толчок. – День.

– Почему? – выдыхает она, затем стонет, кончая.

Потому что мне это нужно. Потому что каждый раз, когда моя жена улыбается, что-то происходит у меня в груди. Потому что это наполняет мои легкие воздухом и заставляет мое сердце биться чаще.

– Потому что я приказываю тебе! – рявкаю я, глядя на нее сверху вниз.

Милена смотрит на меня несколько секунд, затем сжимает меня ногами и разражается смехом.

Я делаю глубокий вдох и врываюсь в нее в последний раз, не в силах сдержать свой оргазм, извергая в нее накопившееся за недели неудовлетворение. Я ни на секунду не отрываю взгляда от ее улыбающегося рта.

Милена

– Ты в порядке, cara? – Сальваторе протягивает руку и проводит тыльной стороной ладони по линии моего подбородка.

Не-а, я не в порядке. Мои ноги все еще слегка дрожат, моя киска болит, и все мое тело ноет. Лучшее чувство на свете.

– Надеюсь, я смогу завтра ходить, – говорю я, поднимаю голову с груди Сальваторе и вижу, что он наблюдает за мной.

Я касаюсь кончиком пальца уголка его рта и слегка приподнимаю его. Не думаю, что когда-либо видела, как Сальваторе улыбается, поэтому я не понимаю, почему он так одержим моей улыбкой. Он чуть не затрахал меня до смерти из-за нее.

Сальваторе прикусывает кончик моего пальца, затем целует его.

– Я буду носить тебя повсюду с собой, если понадобится.

– На спине?

– Если ты настаиваешь.

Я представляю, как отреагируют и рассмеются его люди.

– Ты такой противоречивый, Торе.

– Это создает проблему?

– Нет. Мне даже нравятся твои странности. – Подняв руку, я провожу пальцами по его волосам. – Когда ты начал седеть?

– Несколько лет назад. Это у нас семейное.

– Со стороны твоего отца?

– Нет. Я получил это от Иларии. – Он наклоняет голову набок, чтобы я могла лучше разглядеть его шею. – Я все еще помню тот день, когда она обнаружила у себя на голове первые седые волосы. Я нашел ее плачущей в ванной. Я был уверен, что кто-то умер. Кажется, ей было двадцать девять.

Я удивленно поднимаю брови.

– Судя по тому, что я видела, она производит впечатление очень сдержанного человека.

– Это напускное, – говорит он. – Она очень искусно притворяется, поскольку занимается этим уже годами. Из них с отцом вышла плохая пара. Я рад, что у нее теперь есть Козимо. Он делает ее счастливой, и это значит, что я не могу убить его, если он облажается.

Он произносит это так, словно читает вслух прогноз погоды. Факты. Выводы. Ноль эмоций. На секунду я думаю, что он шутит, но он смотрит на меня сверху вниз, и я вижу по его глазам, что он смертельно серьезен.

– Что случилось с твоим отцом? – спрашиваю я.

– Он был убит во время разногласий в Семье.

Я вздыхаю и снова опускаю голову ему на грудь.

– Моего отца тоже убили. Четыре года назад.

– Я знаю. Он облажался с Братвой.

– Ага. Чуть не убил мужа Бьянки. – Я вздрагиваю. – Я ненавижу Коза Ностру.

– Вы с Иларией можете основать клуб. – Его ладонь ложится на мою руку, и он выводит на моей коже случайные узоры. – Но кому Коза Ностра капитально испортила жизнь, так это Артуро.

– Твой заместитель?

– Да. Его родители вместе с четырьмя другими людьми были убиты во время полицейского рейда на одно из казино. Предыдущий дон вложил значительные средства в незаконный игорный бизнес. – Его рука перемещается к моей заднице и затем обратно. – Артуро пришлось растить своих сестер. Ему было двадцать.

– Господи. Сколько им было лет?

– Пять лет, близняшки.

– Ого. – Я моргаю. – Ему кто-нибудь помогал с этим или… с чем-либо еще?

– Тетя, которая приходила от случая к случаю, но на этом все.

Мы долго молчим, я смотрю в стену, а Сальваторе все еще выводит пальцем линии на моей спине.

– Жаль, что я не родилась в другой семье, – шепчу я. – В нормальной.

– Я рад, что этого не случилось. – Он сжимает мою задницу и смотрит на меня своими спокойными глазами. – Потому что в противном случае наши пути никогда бы не пересеклись.

Я кладу ладонь ему на грудь и веду ею вверх, чтобы обхватить его за шею.

– Это крайне эгоистично.

– Я знаю. Но такова правда. – Другой рукой он берет меня за подбородок и приподнимает мою голову. – Ты бы предпочла, чтобы я солгал тебе?

– Нет. – Я перекидываю ногу через его торс и забираюсь на него сверху, чувствуя, как его член быстро набухает у моего живота. – Серьезно?

– Ты отказывала мне неделями. – Его рука зарывается в мои волосы. – Я планирую взять все, что ты мне должна, Милена.

– И ты думаешь, тебе удастся получить все этой ночью? – Я выпрямляюсь и седлаю его талию.

– На данный момент ты возмещаешь проценты, cara.

– О как? И сколько же я должна тебе в общей сложности? – Я приподнимаю бровь и скольжу вниз по его стволу. Моя киска чувствительна, но мне на самом деле все равно, потому что его твердый член, заполняющий меня, напрягая мои и без того ослабевшие части тела, стоит того. Недостает совсем чуть-чуть, чтобы стало больно, что еще лучше.

– Я мог бы убить тебя, когда нашел тебя в своем городе. – Его левая рука ложится мне на талию, и он проводит ею по животу и груди, чтобы снова обхватить мое горло. – Я не сделал этого, поэтому я бы сказал, что ты обязана мне всем.

Дрожь пробегает по моему телу, когда я слышу его слова, и я слегка наклоняюсь вперед, прижимаясь горлом к его ладони. Есть что-то пугающе эротичное в том, что его рука обвивает мою шею, в том, что я знаю, что он может чувствовать каждый мой вдох и выдох, и в