ловкими искусными пальцами, мне трудно думать. На этот раз он медленно обводит мой клитор, надавливая во всех нужных местах, я словно чувствую себя марионеткой в его руках. Мое дыхание учащается, сердце бешено колотится в груди.

– Но, как и в любой такой игре, в конце концов победитель может быть только один. – Он давит на мой клитор чуть сильнее, его движения ускоряются, и под его сдержанными и методичными прикосновениями последние остатки моего сопротивления быстро утекают.

– Ты думаешь, что победишь? – Я снова прикусываю губу и прижимаюсь лбом к стене. Больше. Мне нужно больше, но я скорее умру, чем сознаюсь ему в этом. Демон. Да, он демон, посланный мучить меня и играть на мне, как на инструменте, своими адскими пальцами, с каждым прикосновением которых я утрачиваю еще одну частичку своего разума.

– Ну в том-то и дело, Милена, – шепчет он мне на ухо и медленно проводит пальцем по моему входу. – Я уже выиграл. Единственное, что ты можешь с этим сделать, так это смириться.

– Ты ничего не выиграл, Сальваторе.

– Ты уверена в этом, cara? – спрашивает он и вводит в меня два пальца.

Я втягиваю воздух и издаю стон, закатывая глаза. Он толкает пальцы еще глубже и одновременно перемещает другую руку и быстро трет мой клитор. Он сгибает пальцы, массируя мою внутреннюю стенку, и находит точку G. На этот раз в воздухе раздается очень громкий стон, когда удовольствие переполняет мое тело.

Когда Сальваторе сжимает мой клитор чуть сильнее и трет его быстрее обеими руками, я достигаю оргазма, подобного которому я никогда раньше не испытывала. Волна за волной спазмы сотрясают мое тело, заглушая все рациональные мысли. Такое чувство, словно в этот момент мой разум полностью разрушается.

Он касается губами моей шеи, осыпая ее легкими поцелуями до самой мочки уха. Он нежно шепчет:

– Это было от моих пальцев, Милена. Сегодня вечером, когда ты будешь пытаться уснуть, представь, каково это – чувствовать внутри себя мой член, а не пальцы.

Он осторожно вытаскивает пальцы, его рука исчезает, и между моими вдохами он тоже пропадает, оставляя меня, тяжело дышащую, посреди коридора с прижатыми к стене лбом и руками.

* * *

– Черт бы его побрал, – бормочу я и беру телефон с прикроватной тумбочки, проверяя время. Четыре утра. Застонав, я кладу телефон обратно и зарываюсь лицом в подушку, пытаясь выбросить из головы воспоминание о том, как меня прижимали к стене. Никакая умственная гимнастика не работает.

Я встаю с кровати и иду на кухню. Может, мне стоит напиться и вырубиться на диване? Это не займет много времени, так как я нечасто пью. Три бокала вина сделают свое дело.

Я достаю из холодильника открытую бутылку белого вина и подхожу к шкафчику рядом с раковиной, чтобы взять бокал. Когда я тянусь за ним, я слышу, как Сальваторе заходит на кухню, и моя рука замирает на пути к моему «святому граалю». Через несколько мгновений я чувствую легкое прикосновение к своей спине.

– Не спится? – раздается шепот у меня за ухом, сопровождаемый легким поцелуем, от которого волоски на затылке мгновенно встают дыбом.

– Нет.

– И мне. – Еще один легкий поцелуй в шею. – Возьми два бокала. И захвати вино.

– Захватить куда? – бормочу я.

– В мою спальню, – он прижимается губами к моему плечу, слегка прикусывая. – Я буду хорошо себя вести.

– О? Так же, как ты ведешь себя сейчас?

– Такая упрямая. – Он целует меня в шею. – Мы можем поговорить. Если это то, чего ты хочешь.

– Да. – Я зажимаю ножки двух бокалов между пальцами и беру прохладную бутылку. Когда я поворачиваюсь, то вижу, что он смотрит на меня и его глаза искрятся любопытством. – Просто поговорить, Торе.

– Просто поговорить, Милена.

Я киваю и прохожу мимо него в коридор, который после предыдущих событий воспринимается иначе. Я ощущаю на себе его взгляд, он следует в нескольких шагах позади меня. Дверь в его спальню закрыта, поэтому я наклоняюсь, чтобы нажать на ручку локтем, и чувствую, как футболка на мне задирается. Я оборачиваюсь и вижу, что Сальваторе стоит прямо у меня за спиной, придерживая подол моей футболки, и не сводит глаз с моей задницы.

– Торе! У нас был уговор.

– Но я и пальцем тебя не тронул, Милена, – говорит он, не отрывая взгляда от моей задницы. – Тебе идет красный, cara. Особенно мне нравятся оборки.

– Я рада, что ты одобряешь мой выбор нижнего белья. А теперь прекрати.

Я открываю дверь и вхожу в его спальню, прекрасно понимая, что пришла сюда не разговаривать. В какой-то момент ночью, ворочаясь и пытаясь уснуть, я наконец призналась себе: я больше не могу сопротивляться. К черту мою принципиальность. Я не могу продолжать в том же духе, потому что в таком случае я просто сойду с ума.

Сальваторе

Я прохожу мимо Милены, которая ставит бокалы на комод рядом с дверью, сажусь на край кровати и прислоняю костыли к стене, прежде чем растянуться на атласных простынях. Милена наливает вино, затем, покачивая бедрами, подходит к тумбочке рядом со мной и ставит на нее мой бокал. Расхаживая по комнате, она потягивает совиньон-блан, осматривая пространство. Я надеюсь, оно ей нравится, потому что отныне она будет проводить здесь со мной каждую ночь.

– Ты действительно любишь искусство, – комментирует она, стоя перед широким пейзажем на стене напротив кровати.

– Да.

– Дорогое хобби. – Она делает глоток вина и продолжает изучать остальные картины.

Интересно, как долго она будет продолжать притворяться, что мы просто собираемся поболтать? Мы оба знаем, чем это закончится. У моей жены, осознал я, почти патологическая потребность придерживаться своих решений, даже если она знает, что они неправильные. Судя по информации, добытой Нино, отец Милены был тираном, который шел на все, чтобы навязать свою волю детям. Вероятно, она вынуждена делать все что угодно, даже бороться с собой, лишь бы сохранить видимость контроля над своей жизнью. Она хочет меня, но страшится признать это, опасаясь, что подобный поступок станет свидетельством ее поражения. Я был терпелив с ней, довольно долго позволяя ей ходить вокруг да около, но сегодня вечером это закончится.

– Иди сюда, Милена.

Она оборачивается, делает еще глоток и приподнимает бровь.

– В твою постель?

– Да. Иди сюда, или я буду гоняться за тобой по всему пентхаусу, пока ты это не сделаешь.

– Я вполне уверена, что смогу от тебя убежать, – ухмыляется она.

– Дразнишь человека с ограниченными возможностями, cara? Медицинскому работнику это не к лицу. – Я скрещиваю руки за головой, замечая,