соответствующий его характеру, что он вызывает теплоту в моем сердце, словно мягкое объятие, успокаивающее меня изнутри.

– Когда я в офисе, каждые два часа, – говорит он и смотрит на меня. – Но если меня нет в здании, то каждый час.

– И что ты хочешь, чтобы я говорила тебе, когда звоню?

– Что угодно. Не имеет значения.

– Хорошо, – киваю я и глажу его по волосам. – Что мы будем делать, когда мне нужно будет куда-то пойти?

– Теперь я буду сопровождать тебя.

– Ты не сможешь всегда ходить со мной, Сальваторе. Что, если мне понадобится посетить парикмахера? Или сделать маникюр? У меня есть подруги. Мне нравится время от времени ходить с ними выпить кофе.

Его тело напрягается.

– Как часто?

– Салон красоты – раз в месяц. Встречи с подругами – два раза в месяц.

– Хорошо. Я как-нибудь разберусь с этим. – Он сжимает руки вокруг моей талии. – Но сегодня вечером… каждый час, Милена.

– Я буду звонить, – шепчу я. – Куда ты собираешься сегодня вечером?

– На одну из наших конспиративных квартир. Мне нужно решить проблему.

– Стоит ли мне знать подробности?

– Не стоит. – Он быстро целует меня в губы. – Пойдем поработаем с электронными письмами.

* * *

Звук дверного звонка доносится до меня, когда я пытаюсь выманить Курта из кухонного шкафа. Он уже двадцать минут прячется в большой кастрюле из нержавеющей стали, и каждый раз, когда я пытаюсь вытащить его, он только шипит и скалит клыки. Еще у меня есть два длинных следа от когтей на предплечье, которые я получила, пытаясь извлечь его оттуда.

– Ада, можешь посмотреть? – кричу я через плечо, затем поворачиваюсь обратно к дьявольским глазам передо мной. Я не признаю поражения перед этим котом! Схватив крышку с нижней полки, я накрываю ею кастрюлю и, пока кот все еще находится внутри, беру посудину за ручки. Я отнесу Курта в спальню и выпущу его на кровать, чтобы избежать дальнейших травм.

С кастрюлей в руках я оборачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с матерью Сальваторе.

– Илария. – Я сглатываю, затем улыбаюсь. – Как приятно вас видеть. Хотите кофе?

– Конечно, – говорит она и снимает пальто.

– Отлично, я только… уберу это, – киваю я на кастрюлю в своих руках. Курт выбирает именно этот момент, чтобы страдальчески мяукнуть. Я со стоном опускаю кастрюлю на пол и осторожно снимаю крышку. Курт выпрыгивает из кастрюли, снова шипит на меня на всякий случай и выбегает в коридор. Когда я встаю, то вижу, что Илария смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Полагаю, она не привыкла видеть, как люди таскают кошек в больших кастрюлях.

– Отчаянные меры, – бормочу я, ставлю кастрюлю в раковину и направляюсь к кофеварке. – Молоко? Сахар?

– И то и другое. – Она садится за кухонную стойку.

– Сальваторе не здесь, – бросаю я через плечо. – У него возникли неотложные дела.

– Я знаю. Я пришла проведать Алессандро, но сначала хотела поговорить с тобой.

– О? – Я подношу кофе и сажусь напротив нее. – О чем-то конкретном?

– Как у вас двоих дела?

– Под делами вы подразумеваете брак?

– Да. Быть насильно выданной замуж за человека, которого ты не знаешь, – мечта не каждой женщины, – говорит она и опускает взгляд в свою чашку. – Поверь мне, у меня есть опыт.

– Вы не знали отца Сальваторе, пока не вышли за него замуж?

– Нет. Так что, как видишь, я могу понять тебя и твою ситуацию.

– Хм. – Я делаю глоток кофе. – Мы с Сальваторе познакомились еще до того, как он решил запереть меня в этом браке.

Рука Иларии с чашкой кофе застывает на полпути ко рту.

– Что?

– О, он вам не сказал?

– Нет, – шепчет она.

– Мы встретились несколько раз. Я почти уверена, что он преследовал меня. Мы даже сходили на свидание. По крайней мере, на что-то вроде свидания.

Она пристально смотрит на меня.

– Сальваторе не ходит на свидания.

– Он говорил мне об этом, – фыркаю я. – А еще я не уверена на сто процентов, но, по-моему, он вломился ко мне в квартиру и наполнил мой холодильник едой.

Это осознание пришло ко мне всего пару дней назад, когда я случайно увидела, как Ада готовит суп. Я спросила, зачем нам суп, если никто не болеет, и она ответила, что готовит его, поскольку Сальваторе сказал ей, что мне он понравился в прошлый раз. Единственный суп, который я ела за последние два года, – это тот, который я нашла в своем чудесным образом заполненном холодильнике. Я до сих пор не знаю, как относиться к этому открытию. Это странно, но очень мило.

Илария несколько мгновений пристально смотрит на меня, затем медленно опускает чашку.

– Он вел себя… странно?

– Ну, ваш сын очень необычный человек, Илария, и я недостаточно хорошо его знаю, чтобы оценить, какое поведение считать «нормально-странным», а какое – «странно-странным», – пожимаю я плечами. – Он хочет, чтобы я звонила ему и отчитывалась, как дела, каждые два часа. Это будет считаться «странно-странным»?

– Да. Он сказал почему?

– Из-за какой-то одержимости постоянно знать, где я нахожусь. Вы думаете, это что-то вроде ОКР? Например, когда вам нужно каждые несколько минут прикасаться к своему бумажнику, чтобы убедиться, что он на месте, понимаете?

Илария закрывает глаза и делает глубокий вдох.

– Это не ОКР, – говорит она и смотрит на меня с серьезным выражением лица. – Я думаю, ты ему… нравишься.

Я разражаюсь смехом.

– Он заставил меня выйти за него замуж, так что да, полагаю, я ему нравлюсь.

– Сальваторе не нравятся люди, Милена. Он их уважает или нет. Но они ему не нравятся.

Я хмурю брови в замешательстве.

– Да нет, не может быть. Ему нравятся его люди. Я видела, как он был обеспокоен, когда ирландцы напали и некоторые из них пострадали.

– Люди Сальваторе чрезвычайно преданны ему. Он уважает их преданность. Может быть, даже по-своему заботится о них. – Она наклоняется вперед и берет меня за руку. – Но он ни к кому ничего не чувствует.

– Конечно заботится. – Я растерянно моргаю. – Он же не гребаная статуя. Да, иногда его реакции странные, но… он любит вас. Вы его мама.

– Сальваторе заботится обо мне, да. – Она грустно улыбается. – Ты позвонишь ему, как он просил?

– На самом деле он не просил. Это было скорее требование, – усмехаюсь я. – Но он сказал «пожалуйста», так что да.

– Он сказал «пожалуйста», – бормочет она, затем сжимает мою руку. – Пойду проведаю Алессандро.

Когда Илария берет свое пальто и сумочку, я размышляю о том, не было ли это самым странным взаимодействием, которое у меня когда-либо случалось.