class="p1">Хотя несколько ресторанов еще работали — свет горел внутри. Играла и музыка, национальная, китайская, вовсе не то, к чему я уже успел привыкнуть в этом мире.

Конфуций-плаза оказался достаточно высоким зданием из красного кирпича, перед которым располагалась небольшой и уютный сквер со статуей какого-то китайского мудреца со сложенными руками. Это и был тот самый Конфуций, видимо. Неподалеку стояли столы, за ними сидели несколько стариков, которые в свете фонарей рубились в нечто похожее на шахматы, но это явно были не они — фигуры непривычные.

Я двинулся через сквер к зданию и поймал на себе несколько взглядов — ну да, молодой белый парень не смог бы пройти незамеченным здесь, в китайском районе, еще и ночью. Надеюсь, мне не придется драться. Ну либо я попробую, каково на вкус их кунг-фу, или чем там они все занимаются.

Я двинулся вокруг здания в поисках входа в подвал и почти сразу нашел его — возле неприметной двери стоял мужчина, к моему удивлению черный, причем выглядел он так, что по первому взгляду было понятно, что он сегодня хорошенько подрался.

— Боб Филип Джонс сегодня дерется? — спросил я у него.

Он посмотрел на меня, потом на свою руку со сбитыми костяшками и проговорил:

— Бои уже кончились. Ты опоздал, парень.

— Мне надо поговорить с хозяином. Хочу драться.

Соврал, естественно, хотя подраться на ринге мне так или иначе придется. Негр глянул на меня с сомнением, а потом кивнул, отступая в сторону, и даже приоткрыл дверь. Я спустился по узкой лестнице, снизу доносились голоса, смех и такие звуки, будто кто-то колотил грушу.

Подвал оказался достаточно большим. Потолок низкий, под ним шли трубы и кабель-каналы, висели обычные лампочки накаливания на проводах. Посередине стоял ринг, огороженный веревками на столбах. Кое-где висели груши, в дальнем углу стояли шкафы — что-то вроде импровизированной раздевалки.

Народа тут оказалось немало, причем китайцев на удивление не больше половины. Большинство — белые, хотя было и несколько черных.

На ринге шел бой, но он подходил к концу — бойцы устали и вяло колошматили друг друга. Я огляделся в поисках хозяина и увидел, что в мою сторону уже идет невысокий китаец лет пятидесяти. В костюме, насколько хорошем — я не разбираюсь, взгляд на такие вещи у меня не наметан.

— В первый раз тут, — заметил он.

— В первый раз, — кивнул я.

— Выглядишь как драчун. Смотреть пришел или поучаствовать?

— Хочу сперва поговорить с хозяином.

Он несколько секунд посмотрел на меня, после чего махнул рукой, подзывая в сторону. Я двинулся за ним, встал у стены, облокотившись на нее. Стена оказалась неожиданно холодной, хотя в помещении было жарковато. Надышала такая толпа.

— И о чем ты хотел поговорить? — спросил китаец. Никакого акцента у него в голосе, кстати говоря, не было, обычный нью-йоркский выговор. Это я уже научился различать.

— Меня зовут Джош, — сказал я. — Джош Клейтон.

— Лю. Меня все зовут Дядюшка Лю. И ты так зови.

Наверное он из триады. Или из тонгов. Или это одно и то же? Понятия не имею, уж в чем-чем, а в азиатских бандах я не разбираюсь совершенно.

— Я снимаю кино, — сказал я. — Независимое. Мне нужно место для съемок бойцовских сцен. Ваш подвал — именно то, что нужно. Публика живая, света маловато, конечно, но это только на пользу.

Он посмотрел на меня и проговорил:

— Нам не нужно лишнего внимания.

— Я понимаю, — кивнул я. — Но камера будет снимать только бойцов. Публику только со спины. На пленке не будет ничего, что поможет найти это место.

— Все равно нет, — сказал он спокойно. — Лишние люди с камерой — это риск. У нас нет проблем с полицией, и мы не хотим их получить.

Я секунду помолчал. Искать другой клуб, конечно, можно, но этот подойдет отлично. У него то самое настроение, которое нужно для фильма.

— Тогда другое предложение, — сказал я. — У вас тут есть крутой боец — Боб. Я подерусь с ним. И если выиграю, то вы разрешите мне снять здесь фильм.

Он посмотрел на меня, на руки, на переброшенную через плечо куртку. Потом глянул мне в лицо, на котором по-прежнему было видно шрамы от ударов, полученных в многочисленных драках.

— Ты боец? — спросил он.

— Не совсем, — я покачал головой. — Я каскадер. Но драться умею.

— А если проиграешь?

— Если проиграю, я отдам вам тысячу долларов, — решил я играть ва-банк. — У меня сейчас с собой ее нет, но я отдам свои водительские права, а завтра вернусь за ними с тысячей. Ну и… — я невольно улыбнулся. — Вы же все равно меня найдете, верно?

Он немного подумал, после чего улыбнулся.

— Хорошо. Иди к рингу, я сейчас поговорю с Бобом.

Я двинулся в указанном направлении, а с ринга уже как раз вытаскивали одного из бойцов. Лицо у него выглядело как отбивная, на которой хорошо поработали молотком. Дядюшка Лю перебросился парой слов с парнем в черной майке и красных трусах, тот кивнул и пошел к нам.

— Боб, — сказал он, протягивая мне руку. — Боб Филип Джонс.

— Джошуа Клейтон, — поприветствовал я его в ответ, пожимая руку.

Он кивнул. Не знаю почему, но я почувствовал расположение к нему. С виду неплохой парень, и боец явно крутой. Здоровый, но при этом не сухой, больше всего напоминает бойцов тяжеловесов, бои которых я видел по телевизору, когда мы сидели в «Золотом Долларе».

На Большого Боба из «Бойцовского клуба» с его отвисшими сиськами не похож совсем, откровенно говоря. Кстати, забавно, что хотя все бои в фильме проходили без рубашек, этот актер дрался в футболке. Чтобы не было видно, что его пузо и сиськи — бутафория.

— Вот, — сказал Дядюшка Лю. — Будешь драться с ним. Победишь — будешь снимать кино у нас. Проиграешь — заплатишь тысячу долларов.

— Какие правила? — спросил я.

— Не бить по яйцам, не кусаться, не ломать пальцы, не дергать за волосы, — ответил за него Боб.

— Бой идет без обуви, сними ботинки, — продолжил Дядюшка Лю. — Бой длится столько, сколько нужно. Пока кто-то из вас не вырубится или не сдастся.

Третье правило бойцовского клуба. «Если боец крикнул