дней своей прошлой жизни? Смогу ли, уже постаревший, еще раз увидеть «Дорогу ярости»?

— Хорошо, что ты не стесняешься собственного мнения. Думаю, для творца — это очень важно. — Я достал из морозильника картонную пачку молока, вскрыл ее и выпил в пару глотков.

— Спасибо, Джош. А какой у тебя любимый фильм?

Я чуть не подавился. Все мои любимые фильмы еще не вышли. Мне нравились фильмы прежних десятилетий, но не сказал бы, что я любил их.

— Эм, «Буллит» с Маккуином, — ответил я первое, что пришло мне в голову. Точнее, первым мне на ум пришел «Бриолин», но я отогнал эту мысль, чтобы не позориться перед культурным человеком. — Очень нравится погоня «Доджа» за «Мустангом».

— Неплохой выбор, — Мартин одобрительно кивнул.

— А твой?

— Ну, если честно, очень нравится «Супермен», — он тут же отвернулся, заметив мой удивленный взгляд. — Но из последнего мне сильнее всего понравился «Бриолин», — немного стыдливо признался молодой режиссер. — Думаю, Траволту сильно недооценивают. Мне кажется, у него большое будущее.

Я выдохнул. Мне впервые по-настоящему стало тяжело удерживать себя в рамках. Я мог бы сказать так много — и про несложившуюся карьеру Траволты, и про то, как ее реанимирует Тарантино в «Криминальном чтиве». А ведь про Квентина Тарантино еще никто не знает, и не узнает в ближайшие 12 лет, пока не выйдут «Бешеные псы».

И как мне об этом рассказать? С кем поделиться? Разве что с Кристофером, но он не поймет. Поддержит, сочувствующе похлопает по плечу, но не поверит.

— Да, Траволта — очень хороший актер. Он себя еще покажет, — только и оставалось сказать мне.

— А еще, знаешь, мне понравился фильм «Голова-ластик». Посмотрел его вчера.

— Ого, впечатляет, — ответил и я сел рядом. Линча я очень уважал — опять-таки за фильмы, которые ему еще только предстоит снять. — Я тоже его видел. И как тебе?

— Если честно, я ни хрена не понял, — Мартин отложил, наконец, ручку и почесал в затылке. — Мне больше интересно, из чего они слепили этого монстра? Очень впечатляет. В последний раз я так обалдел с чудища, когда сидел на сеансе «Чужого» полгода назад.

— А ты знаешь, что в костюме чужого сидел чувак родом из Нигерии? — спросил я.

— Чего? Ты такие вещи не говори… Тут за такое убивают.

— Да не ниггер, а Нигерия.

— Это не смешно, Джош, — пропищал Марти, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос. — Не смешно!.. Типа… Нигерия — это Гарлем?

— Мартин, ты географию в школе не учил?

— Я знаю, где Мексика и Канада, разве этого недостаточно?

— Ясно. Это такая страна в Африке, вот Чужого сыграл выходец из этой страны. У него даже нет гражданства США.

— Как же он там поместился, в этом Чужом? Там такая субтильная фигура, и носился он на четвереньках.

— Ну, как-то влез. А что касается монстра в «Голове-ластике», то съемочная группа поклялась, что никто из них и никогда не расскажет секрет его изготовления. Вот, пока не рассказали, — и даже после смерти Линча эта тайна так и останется нераскрытой. Но об этом я тактично умолчал.

— На самом деле, меня этот фильм очень впечатлил. Я ничего в нем не понял, но он вызвал во мне такие странные и сильные эмоции… Возвышенные, но в то же время очень грустные. Именно из-за него я и вспомнил о твоих словах и решил попробовать снять короткометражку.

Я задумался, вспомнив, что сам испытывал, увидев этот фильм. Вместо эмоций на память пришла дата следующего фильма Линча.

— В этом году, вроде, «Человек-слон» выходит, слышал об этом?

— Да, но до вчерашнего дня мне было все равно. А теперь я весь внимание. Жду. О, кстати, я по своим каналам выяснил, что Карпентер… знаешь же?

— Карпентера? Ну, не лично, — я улыбнулся.

— Ну так вот, он снимает новый фильм про Нью-Йорк. С Куртом Расселом. Я конечно не поддерживаю с Куртом диалог, но кое-какие контакты у меня остались. Надо попробовать связаться с ним, узнать, когда они сюда приедут. Думаю, надо представить тебя Джону. Все-таки он снимает независимое кино, а в такие проекты часто берут парней, вроде тебя.

— Никому неизвестных?

— Да. И с природной харизмой!

Забавно. Я мог бы прямо сейчас сказать Мартину, что Карпентер снимает «Побег из Нью-Йорка» на другом побережье. Насколько я знаю, сюда он так и не приехал. Но, пожалуй, этот факт моему новому творческому партнеру лучше узнать самостоятельно.

— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу. — Отдохнули. Что у нас дальше?

— Знаешь, думаю, на сегодня хватит. У меня, честно говоря, рука уже болит столько писать. Похоже, надо было тащить с собой печатную машинку. Давай так, у нас осталась только одна проблема — с подводкой к массовой драке. Парочка диалогов недописана, кое-где вышло фальшиво. И мы не продумали технические моменты. Плюс, некоторые реплики все равно придется переделывать под актеров. Учитывая, что они будут непрофессиональными. А еще…

Раздался звук ключа, вставляемого в замочную скважину. Один поворот, пинок по створке, и дверь раскрылась. В квартиру вошел Кристофер. И вошел он почему-то спиной вперед. Пританцовывая и насвистывая знакомую мелодию, которую мы с ним услышали в «Лихорадке пятничной ночи». Захлопнув дверь и накинув цепочку, он эффектно развернулся на носках — и замер, увидев нас.

— О… привет, Джош, — сказал дрогнувшим голосом Крис и встал прямо. — А кто это с тобой?

— Мартин Гловер, — сказал Марти. Забавно, но я не знал его фамилию до этого момента. — Деловой партнер Джошуа.

— Ох, вот как? — Крис неуверенно подошел к нам. В руках он держал «Книгу Мормона». — Надеюсь, вы деловой партнер в… легальном смысле?

— Что? Парень, я режиссер.

— А-а, простите, мистер Гловер.

— Да забей, Крис, — вмешался я. — Мартин всего-то на десять лет старше тебя. Давай без любезностей.

— Эй, да я тут самый старший, — сказал Мартин, — я не против, чтобы вы называли меня мистером Гловером, черт возьми!

Да уж. А ведь я здесь на самом деле самый старший. Даже не просто старший — старый.

— Ну уж нет, — сказал я. — Никаких «мистеров», «сэров» и прочей брехни.

— Таковы твои условия? —