Золотистая корочка появлялась на глазах, как фотография в проявителе.

— В викторианскую эпоху… — продолжил Коновалов, не отрывая взгляда от кастрюли: — «Яйцо по-шотландски» было символом пикника. Представьте: дамы в кринолинах, джентльмены в цилиндрах, плетёные корзины с провизией. Яйца в фарше, пироги со свининой, имбирный лимонад. Англичане превратили еду на природе в искусство.

Он извлёк готовое яйцо и положил на решётку.

— Пять минут отдыха. Соки должны перераспределиться, а мясо — расслабиться после стресса.

Наконец, нож рассёк яйцо пополам. Мы все подались вперёд, чтобы не упустить момент волшебства.

— Смотрите… — прошептал Коновалов с нескрываемой нежностью.

Идеальный золотистый желток, чуть влажный в самом центре, был окружён идеальным кольцом белка, затем — розовато-серым слоем ароматного фарша, и всё это венчала хрустящая янтарная корона. Я даже начал сомневаться, а точно ли это великолепие из английской кухни?

— Это, друзья мои, и есть настоящее «яйцо по-шотландски»! Теперь можете попробовать то, что лежит перед вами.

А вот это уже интересно… Честно, я сперва думал, что шарик будет грубым и жёстким. С каким-нибудь максимально отвратительным вкусом.

Однако всё оказалось совсем иначе.

«Дайте английской кухне шанс!» — пронеслось у меня в голове, как только я попробовал первый кусочек.

Божечки… Это было очень необычно, но при это — крайне вкусно! Нежное варёное яйцо с бархатистым, чуть жидковатым желтком, заключённое в ароматную и пряную мясную оболочку. И всё это покрыто хрустящей золотистой корочкой…

При укусе сочный фарш встречался с мягким белком, а панировка поддавалась лёгкому, но очень звонкому хрусту. О, это было словно шёпот британской осени…

Союз текстур и вкусов — одновременно сытный и утончённый. Он, как будто пробуждал воспоминания о долгих прогулках по туманным лондонским паркам и уютных чаепитиях у камина.

Невероятно!

— Что ж, теперь вы знаете, как надо! Можете приступать. На всё у вас ровно два часа. — с довольной улыбкой произнёс Коновалов.

Итак начались мои очередные «самые сложные» два часа в жизни.

Японская кухня… Прости меня пожалуйста. Оказывается, ты такая простенькая и удобная…

Как и всегда — абсолютно всё познаётся в сравнении.

Глава 2

— Наверно, это мой а-а-ад… — пропел Колян, с ужасом читая кулинарную книгу с английской кухней: — Они, как будто взяли всё самое ужасное из самого ужасного и объединили воедино.

— Кухня победившего прагматизма… Интересно, чем нас будут мучать дальше? — усмехнулся я, то и дело поглядывая на часы. Мы сидели возле вишневой рощи и ждали, когда закончится окошко между парами, чтобы потом пойти к Раневскому: — Индийская кухня? Или китайская? Кстати, последняя, вроде, не такая уж и сложная?

— Ну, это как посмотреть. Китайская кухня делится на несколько подвидов. И там есть свои заморочки. Особенно, если вспомнить про специи и ферментированные продукты… В общем, прикурить мы можем знатно. Поэтому лучше продолжать изучать английскую.

— Да, кто бы спорил… — я раскрыл записную книжку: — Коновалов посоветовал ознакомиться с основными блюдами английской кухни. То есть: «Фиш энд чипс», «Воскресный ростбиф», «Пастуший пирог», «Полный английский завтрак» и тот самый «Пирог с мясом и почками». Предлагаю сегодня вечером остановиться на «Фиш энд чипс». Ну, а что? Простенько, но при этом со вкусом.

— Жаренная рыба и картошка фри? Звучит, как что-то из нашего «продолжения».

— Ну… Что поделать? Почти вся их кухня, как одно сплошное «продолжение»…

— Дерек? — из-за вишневого дерева выглянул Леон и опасливо осмотрелся по сторонам: — Привет!

— И тебе не хворать. Ты чего такой странный?

— Ничего. — насупился коротышка и подошёл ближе: — Хотел бы показать тебе, кое-что… интересное.

— Опять будешь запугивать меня своими крутыми блюдами? Прости, друг… Но я не вижу в этом совершенно никакого смысла.

— Слушай! Ты же планируешь серьёзно отнестись ко второму отборочному туру, верно?

— И что с того?

— Ты же знаешь, что будет за первое место?

— В курсе.

— Неужели тебе совсем не интересно, как работают члены Совета Элит? — нахмурился Леон.

— Что значит «работают»?

— Это значит, что у нас тоже есть свои исследовательские сообщества. Представь себе!

— То есть… Ты просто решил пригласить меня на свою территорию?

— Я просто решил показать тебе, к чему нужно готовиться. — сухо ответил Леон: — Видишь ли, у всего есть своя планка. Кому-то достаточно просто резать лук и готовить вторые блюда средней паршивости. А кто-то стремится к самой верхушке! Мы оба знаем, что в дуэли тебе просто очень сильно повезло. Возможно, сказался мой недосып. Или же… Я слишком зациклился на тебе. Пока не ясно. Но я хочу, чтобы ты понимал цель. Хочу, чтобы ты видел всю мощь Харитоновки и её бюджета.

— Ладно. Но я хотел бы взять с собой Коляна. Если ты не против?

— Не против. — кивнул Леон.

На секунду мне показалось, что он даже обрадовался… Но мне стоит уже к этому привыкнуть.

В слегка напряженном молчании мы прошли к лабораторному корпусу.

— Эй! Неудачник! — из-за угла к нам вышел парнишка с мелированными волосами и очень хулиганским видом: — Не стрёмно тебе в ничью сливать у первогодки? М?

— Заткнись, Штейр! — прорычал Леон: — Я тебе уже всё сказал. Ещё хоть одно слово в мой адрес…

— И ты что? Вызовешь меня на дуэль? Ха! Как бы не так. — хулиган потряс в воздухе апелляционным листом: — Специально ношу с собой.

— Жалкий трус.

— А ты — жалкий неудачник! Но ничего… Рано или поздно справедливость восторжествует, и ты вылетишь отсюда. — Штейр посмотрел на нас с Коляном, но сразу же заткнулся. Явно хотел что-то ляпнуть, но понял, что тут уж точно апелляцией не спасётся: — В общем, недолго тебе осталось, Кавинский. Совет не прощает такое.

С этими словами он поспешно удалился.

— Эм-м… Что это было? — поинтересовался Колян.

— Последствия. — сухо ответил Леон: — Дерек нанёс сокрушительный удар по моей репутации. И если честно… Я не думал, что академия заполнена настолько жалкими людьми.

— Погоди. — я поднял ладонь на уровень груди: — Ничего не бывает просто так. И этот Штейр наверняка затаил обиду, по какой-то причине.

— Его старшая сестра в прошлом году вылетела из-за меня. Она не следила за языком. И докапывалась до моей помощницы. Вылетела за четыре месяца до выпуска из Харитоновки. Вот у её братишки и подгорает.

— Почему она не подала апелляцию?

— Потому что не трусила, в отличии от своего младшего братца. Идем! Сейчас у многих окошки в расписании… А я не в том положении, чтобы светиться на публике.

— Погоди,