клубился утренний туман. Отсюда, с высоты, открывался вид на бескрайние леса, уходящие к горизонту. Красивый вид. Я почти забыл о нём.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как внутри что-то переключается. — Как я уже сказал, я попробую.

— Ну и славно, — кивнул он. — Может хоть теперь твои синяки под глазами исчезнут. Хотя… Я сильно в этом сомневаюсь. Так что делай, что хочешь. А я ещё не выспался… И хочу досмотреть свой сон.

Он спрыгнул с подоконника и забрался обратно на кровать, свернувшись клубочком. Через минуту его дыхание стало ровным, бельчонок снова уснул.

Я же оделся, привёл себя в порядок и вышел в коридор. И направился в кабинет Кроу.

Учитель сидел на своём обычном месте, перебирая какие-то бумаги. Ворон на спинке кресла каркнул, приветствуя меня. Кроу поднял голову, и его глаза внимательно оглядели меня с ног до головы.

— Выспался? — спросил он.

— Более чем, — ответил я, опускаясь в кресло напротив. — Учитель, я хочу поговорить.

Кроу отложил бумаги и откинулся на спинку кресла. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, но чем больше я смотрел, тем больше убеждался что не ошибся. Кроу выглядел куда более уставшим, чем год назад. Это было заметно. Вокруг глаз появились новые морщины, а в движениях сквозила какая-то неуловимая усталость.

— Слушаю, — коротко бросил он.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Последний год я работал над кое-чем новым. И теперь я готов его показать.

Кроу поднял бровь. В его глазах мелькнуло любопытство, то самое, живое, которое я так редко видел в последнее время.

— Идём в тренировочный зал, — коротко бросил он, поднимаясь с кресла.

Мы быстро проследовали до зала, где и замер. Глубоко вдохнул и закрыл глаза. Мана потекла по венам, собираясь в центре груди, пульсируя в такт сердцу. За год я научился чувствовать её каждой клеткой тела, каждой частицей сознания. Книга Данталиона дала мне понимание того, как магия работает на самом фундаментальном уровне. И теперь я мог делать то, что раньше казалось невозможным.

Я поднял руку. Передо мной стал быстро сплетаться сложнейший узор плетения, которое ещё не видел свет. И стоило мне его завершить, проверить и подать ману, как передо мной стал формироваться плотный тёмный шарик. Он пульсировал, рос, сжимаясь сам в себя, создавая точку, в которой не было ничего, и в то же время заключалась огромная сила. Гравитация.

Я разжал пальцы, и шар тьмы устремился в центр зала. Он завис в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, и я почувствовал, как всё в комнате начинает притягиваться к нему. Вся пыль, грязь и даже сам воздух потянулся в сторону этого маленького чёрного солнца.

Кроу замер. Его глаза расширились, на его лице проступило неподдельное изумление.

— Это… — начал он, но я не дал ему закончить.

Я сжал кулак, и гравитационный шар начал уплотняться. Его поле становилось сильнее, тяжелее. Даже сам камень начал дрожать, хотя был рассчитан на то, что ни одно заклинание не должено его повредить.

Но это был мой предел, я просто не мог наполнить это плетением большим количеством маны. Нет, не потому что у меня её не хватало. Просто не лезло. И с этой проблемой мне ещё предстояло разобраться.

Я разжал кулак. Шар распался, выпуская накопленную энергию в воздух, безвредно, но ощутимо. По кабинету прошла волна давления.

Кроу молчал. Долго. Очень долго. Я стоял, чувствуя, как мана постепенно возвращается ко мне.

— Гравитация, — наконец произнёс Кроу, и его голос звучал тише обычного. — Ты научился управлять гравитацией.

— Не в полной мере, — покачал я головой. — Пока это только начало. До полноценного контроля ещё далеко. Книга Данталиона дала мне теорию, а практика приходит медленно.

— Медленно? — Кроу усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки — только горькое восхищение. — Фауст, маги тратят десятилетия, чтобы приблизиться к пониманию того, что ты сделал за год. Гравитация — это не стихия. Это фундамент. Это то, на чём держится мироздание.

Он подошёл к тому месту, где только что парил мой шар. Провёл рукой по воздуху, будто пытаясь нащупать остатки моей магии.

— Я знал, что ты талантлив, — продолжил он, поворачиваясь ко мне. — Знал, что ты далеко пойдёшь. Но это… Уверен, ты принесёшь в мир магии ещё много нового. И это, по сути, в одиночку.

— Не совсем в одиночку, — возразил я. — Вы учили меня. Книга Данталиона расширила мои познания. Элементали помогали с практикой. И Широ… Широ не давал мне сойти с ума, когда я заходил в тупик.

Кроу кивнул. Он выглядел уставшим, более уставшим, чем когда я вошёл. Будто моё достижение отняло у него последние силы. А затем он будто что-то для себя решив, посмотрел в мою сторону. Я кожей ощутил, как в воздухе сгущается что-то нехорошее.

— Ты знаешь, сколько мне лет? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Нет, учитель, — честно ответил я. — Вы никогда не говорили.

— Да я и сам уже точно не помню. Перестал считать. Но уже точно за сотню, — произнёс Кроу. — Время неумолимо даже к архимагам.

Он прервался и с усталостью посмотрел на потолок.

— Я научил тебя всему, чему мог, Фауст, — продолжил он. — Всему, что знал сам. Всему, что узнал за годы своей жизни и чему научил меня мой учитель. Ты превзошёл меня в некоторых областях уже сейчас. А со временем… со временем ты станешь сильнее, чем я был когда-либо.

— Учитель… — начал я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Дай закончить, — твёрдо сказал Кроу.

На его лице застыла маска усталости, не физической, а какой-то глубинной, накопившейся за века.

— Я стар, Фауст, — сказал он тихо. — Не просто стар — дряхл. Моё тело изнашивается. Мана уходит с каждым годом. Плетения, которые давались мне с лёгкостью полвека назад, теперь требуют усилий. Я чувствую, как время давит на меня, как камень, который я не могу больше нести. Но дело не только в старости. Ведь многие архимаги живут куда дольше без каких-либо проблем. Я даже не говорю о множестве проклятий от сильнейших родов континента, что подтачивают мою жизнь. С ними я давно научился бороться. Пусть это и отнимает часть сил. Главная проблема в том, что у