карлик, то ли гном, похожий на того, которого я разозлила своим обмороком.

— Добрый вечер, леди. — Его голос низкий, спокойный, без единой нотки раздражения. — Чем могу быть полезен?

Я чувствую себя затравленным зверьком, который вышел к людям после долгой погони, но убивать меня вроде не собираются. Голос звучит так… по-человечески тепло, что у меня наворачиваются слезы. Глупо. Совершенно глупо.

— Я... по объявлению, ― выдавливаю я, совершенно обессиленная.

Он осматривает меня с ног до головы. Мой промокший, испачканный брючный костюм, налипшие на лицо волосы и весь мой ошалелый вид явно рассказывают ему целую сагу о моих злоключениях без слов.

― Разве сегодня был дождь? ― задает он вполне резонный вопрос.

― Я попала в одну неприятную ситуацию… не обращайте внимания.

Не собираюсь же ему рассказывать, что нас самом деле попала из одного мира в другой! Буду играть роль, что со мной в порядке и я жила здесь всю сознательную жизнь…

К тому же сон может оборваться в любую минуту, и все вернется на круги своя. Кто б знал, как сильно я этого жду!

Но если предположить, что это все-таки не сон… просто предположить. Мне вовсе не стоит портить отношения или вызывать ненужные подозрения у слуги человека, у которого я собираюсь работать.

Человека? Ох, что-то мне подсказывает, что с людьми здесь напряженка. Еще ни одного нормального не видела.

Гном медлит, но потом все же распахивает передо мной дверь. На его месте я бы вообще не впустила незнакомца за порог, так что стоит отдать ему должное. Не веря своему счастью, вхожу вовнутрь, где меня сразу обдает таким желанным теплом ― вечерок выдался прохладный.

5 глава

― Следуйте за мной, ― говорит гном и идет впереди, освещая темный холл единственной свечой. Вскоре мы входим в небольшую, довольно уютную комнату, где пахнет старым деревом, воском и пылью. Совсем, как в моем музее. Напротив старого обшарпанного кресла в стене встроен камин. А ничего так, уютно. Люблю такую обстановку.

Гном жестом предлагает мне сесть, и пока я наслаждаюсь тем, что могу вытянуть гудящие ноги на старом потертом ковре, он разжигает камин с помощью спичек.

И никакой магии. Может, я где-то на рубеже миров и смогу перейти к себе… пешком?

О чем я только думаю.

― Отдыхайте, ― произносит вежливый, но не особо разговорчивый гном. ― А я распоряжусь насчет чая.

Вскоре он возвращается с подносом. На нем дымится чашка ароматного травяного чая и тарелка с домашним на вид хлебом и соленым белым сыром. У меня громко урчит в животе, но как-то уже не стыдно. Я ем, стараясь не набрасываться на еду как голодный волк, а слуга стоит напротив, у камина, сложив перед собой руки, и терпеливо ждет. А я при свете могу его, как следует рассмотреть.

На вид ― обычный гном с глубоко посаженными, внимательными глазками-пуговичками, огромным носом и лопоухими ушами. Но что удивляет ― седая борода, разделенная ровно на две пряди и заплетенная в косы. На нем ― фрак, какой, наверное, должны носить слуги, ткань которого потерта на локтях и сгибах. При этом рубашка ослепляет белизной, а стариковскую обвислую шею украшает галстук-бабочка. Он выглядит так, словно пытается сохранить последнее достоинство, строго следя за своим внешним видом, но при этом не может скрыть ветхость одежды.

«Еда и кров» ― вспоминается мне плата, описанная в объявлении. Может, этот старик тоже не получает ни гроша за свою лакейскую работу?

— Вы очень добры, — наконец выдавливаю я, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Я просто выполняю свой долг, леди...

Он заминается, будто вспоминает мое имя, хотя я его не называла.

― Габриэлла, ― подсказываю я. И это не шутка. Это правда мое имя, причем придуманное не мной в срочном порядке, как псевдоним для послесмертного круиза, а самое настоящее, которое дали родители. Произношу его со вздохом и зажимаю кулачки в надежде, что тот не поинтересуется фамилией. Сочетание там еще то…

Гном, похоже, ни капли не удивлен. Значит, имя для этого мира вполне себе подходящее.

― Приятно познакомиться. Меня зовут Ричард, и я управляющий этого дома. — В его глазах я улавливаю едва заметное сочувствие. ― Полагаю, вам нужно привести себя в порядок перед тем, как встретиться с хозяином.

Ричард прав: сейчас я больше похожа на котенка, которого бросили в канализацию, а потом пожалели и вытащили обратно, чем на опрятную порядочную женщину лет тридцати с хорошими манерами и желанием работать на совесть.

Мне хочется сидеть и сидеть перед камином, грея ноги и высушивая костюм. Но управляющий выжидающе на меня смотрит, поэтому вытираю руки о салфетку, встаю и подхожу к мутному овальному зеркалу, висящему на стене. Цепкий взгляд выхватывает трещины и потертости, которые я знаю, как убрать, чтобы предмет засиял как новенький. А мутное стекло тоже можно обновить, дайте мне только нашатырный спирт, дистиллированную воду, лак для покрытия задней поверхности…

Что-то я разошлась. Если здесь, в мире без интернета, мне заварили чай на чистой проточной воде, а не из речки без личинок ― это уже рай.

Успокаиваюсь от того, что с лицом у меня все в порядке ― разве что будто слегка посвежело и помолодело, серо-зеленые глаза стали ярче. Чудеса, да и только! Разрушаю и без того растрепанную прическу, пальцами расчесываю светлые спутанные, все еще влажные пряди ― чужую расческу просить не буду, не хватало мне еще вшей здесь подхватить! Быстро закручиваю некогда волнистые, а сейчас висящие грустными веревочками локоны в пучок и закрепляю заколкой.

Так вроде ничего.

Вряд ли мне предоставят возможность выгладить влажный помятый костюм ― переодеться-то мне не во что. Так что пусть хозяин этого дома примет меня такой, какая уж есть. Все же не золотые горы он обещал платить.

― Я готова, ― сообщаю молчаливому управляющему.

― Дракон Ардин Грейнмор ждет вас в своем кабинете, ― говорит тот и открывает передо мной дверь.

Дракон?! Этого еще не хватало!

Интересно, как я буду с ним договариваться о работе? Или это такая замануха, чтобы устраивать из наивных глупцов, которые сунутся сюда, знатные обеды и ужины?

Мысли лихорадочно мечутся, сердце колотится так, будто вот-вот выскочит наружу, а я запоздало вспоминаю, что драконы могут быть обычными оборотнями. Все же в городе все, кого я видела ― человекоподобные. Наверняка среди них