на правах узнавшей продолжаю отвечать.

- Да… Вот так дела!... - Гриша ностальгически смотрит в окно. - Жизнь летит, не замечаешь, год за годом. Мы ведь с вами в один день поженились, помните?... - так как ответ ему не нужен, продолжает: - Дашка-то моя, четверых мне родила. Два мальчика и две девчонки. Полный комплект.

- Поздравляю, Гриш! - запахиваю пальто обратно, потому что мы заезжаем во двор.

- Да уже и старшая наша родила. Дедушка я… Пацаненок такой веселый. Уж как три года ему. А вы?...

- Мы тоже, - тихо отвечает Илья.

Я задерживаю дыхание, потому что его голос звучит как-то слишком… грустно.

- Да… Счастье это, ребята. Семья-то… В этом году ведь серебряную свадьбу отмечали. Мы такой праздник в ресторане закатили. И свадебное платье было, уж в которое влезла она, конечно, и торт. Три яруса! Все как по-настоящему. Даже лучше, чем у нас тогда было. Только дети рядом взрослые, - простодушно смеется. - А вы как отмечали?...

- Что?

- Ну свадьбу-то… серебряную?

Я кутаюсь в воротник пальто и медленно отворачиваюсь к окну. Давно все пережила ведь, так почему слезы близко? Так свадьба Настина подействовала?...

Александров тоже молчит.

- Шестой подъезд, - спустя полминуты говорит. - Спасибо, Гриш.

- Ну это… Ладно… Давайте. Дашке от вас привет передам. Скажу: «Александровых встретил». Все такие же. Вообще, не изменились. Только одни мы постарели.

- Ты отлично выглядишь, Гриш, - замечаю на прощание. - И действительно: передай Даше большой привет. Подожди, мы цветы заберем. Наверное, несколько раз придется сходить…

- Ты иди домой, - командует Александров. - Я сам все занесу.

- Я помогу, - настаиваю.

- Иди-иди, Чума, - кивает в сторону подъезда. - Код-то тот же?

- Тот же, - отвечаю растерянно и поскорее отворачиваюсь.

- А че цветов-то столько? - выбирается из иномарки Гриша. - Свадьба?

- Дочь замуж вышла, - слышу голос бывшего мужа и скрываюсь за дверью.

Сердце бьется, как сумасшедшее, пока поднимаюсь в лифте и захожу в квартиру.

Снимаю пальто и сразу убираю его на место - в шкаф-купе. Туфли ставлю в обувницу, и быстрее направляюсь в гостиную, с недавних пор объединенную с кухней.

Убираю чашку с недопитым чаем со стола и освобождаю единственную в доме небольшую вазу. Не знаю, куда сунуть три подсохших розы с белой гипсофилой в кислотном целлофане, от души подаренные на последнем свидании Валерием, поэтому за секунду до того, как дверь открывается, просто убираю их… в холодильник.

- Куда нести? - спрашивает Илья, больше напоминающий городскую клумбу к Дню молодежи.

- В ванную. Прямо по коридору.

- Я помню, Оля, - усмехается из-за белых хризантем.

Точно. Эту квартиру он получил от государства, как сотрудник МЧС, и при разводе любезно оставил ее детям и мне, но следующие полчаса мне некогда об этом подумать, потому что я занимаюсь букетами.

Составляю их в большой ванной и заполняю ее водой, пока Александров не заносит все.

- Наконец-то, - захожу в гостиную - вымотанная и обессиленная, и зависаю.

Александров успел снят пиджак и, сунув руки в карманы брюк, рассматривает вид во двор из окна.

- Красиво получилось. С перепланировкой. - оборачивается.

- Спасибо. Мне тоже так показалось.

- Трубу газовую куда дели?

- Ее перенесли. Вот сюда, - показываю на створку в кухонном гарнитуре.

- Хорошо придумали.

- Да, - вздыхаю неловко.

О чем разговаривать с человеком через десять лет?...

- Аа… ты где живешь?

- А ты не знаешь?

- Нет. Вернее, конечно, я знаю район и дом. Несколько раз забирала от тебя Настю. Ладно, не отвечай…

- Не гони лошадей, Оля. Я же не со зла. Думал, Артем рассказал.

- Мы тебя не обсуждали.

- Ясно. Я купил квартиру. Почти сразу же… после… - запрокинув голову, потирает шею сзади. - Занял денег у друга. Уже отдал, конечно.

- Молодец. Однокомнатную?

- Нет. Двушка. С двумя балконами.

- О-о-о-о, - удивленно тяну и… улыбаюсь.

Отряхнув платье от капель воды, направляюсь к шкафу.

- Кофе я не пью, чай закончился, - говорю резковато. - Могу предложить какао близнецов или… мамину настойку, - рассматриваю полки.

Александров смеется.

- Можно и настойку. Алена Кирилловна ее готовила для тебя. Значит, не отравлена.

- Илья, - смотрю на него строго. - Мама никому не желает зла.

- Да. Потому что она и есть зло, - иронично ворчит и садится за стол. - Самое настоящее!

- Илья!...

Ставлю на стол коробку с длинными стопками для настойки. Внутри вдобавок оказываются игральные карты. Скорее всего, их я спрятала от близнецов, чтобы не разбросали по всей квартире. И стопки тоже.

Возраст такой - все надо прятать.

- Что? - спрашиваю, посматривая на бывшего мужа.

- Ты думаешь о том же, о чем и я?... - играет бровями и забирает у меня карты.

- Нет, Александров, - смеюсь, глядя, как он ловко тасует колоду.

- Да.

- Нет, - поправляю прическу.

- Тряхнем стариной? В «Блэкджек»? - помигивает.

- Я не буду с тобой играть. Больше никогда… - мотаю головой.

- Ладно, - он вздыхает и откладывает карты в сторону. Тоже устало разминает шею. - Ты и раньше много проигрывала, Оль, а сейчас вообще все забыла…

- Я.… я много проигрывала? - подозрительно прищуриваюсь и прислушиваюсь.

- Ну да... - Александров невозмутим и серьезен. - Ты забыла? В восьми случаях из десяти…

Я дышу как паровоз.

Просто от несправедливости.

- А ну, сдавай!... - рычу, и, не очень женственно собирая длинное платье на бедрах, плюхаюсь на стул.

 Глава 5. Ольга

Щедро отхлебнув облепиховой настойки, достаю проклятые, острые шпильки из прически, пока Александров задумчиво рассматривает свои карты. Периодически он хмурится, разминает шею и облизывает губы, которые выглядят сухими.

Для себя я предварительно поставила стакан воды. Обезвоживание для немолодой кожи - не шутка.

- Ты покрасилась, Оль? - Илья неожиданно поднимает на меня внимательные глаза.

Я усмехаюсь.

Надо было развестись, чтобы он заметил. Да?...

- Примерно тридцать пять раз, Александров.

Десять лет ведь прошло.

Илья безэмоционально кивает и снова опускает взгляд в свои карты.

Мне бы подумать, что там у него, просчитать ходы, чтобы щелкнуть по носу этого сорокатрехлетнего выскочку, но я совсем не понимаю нравится ли ему мой «насыщенный глубокий