когда вижу дочь в своем свадебном платье двадцатипятилетней давности - ультракоротком и расшитом стеклярусом - в прямом смысле придерживаю челюсть.

- Офигеть, Лелька!... - шепчет Маринка. - Один в один - ты!...

Я многократно киваю.

Зал заполняется медленной композицией про любовь отца к дочери, и я немигающим взглядом наблюдаю за танцующей парой.

На лице Александрова тоже шок.

Он старается тепло улыбаться Насте, уверенно обнимает ее плечи и прижимает к себе хрупкую фигурку, а затем поверх головы бросает многозначительный, пронизывающий своим смыслом взгляд на меня…

 Глава 2. Ольга

Ничего лучше, чем трусливо отвести глаза, я не нахожу.

Музыка все еще звучит, гости завороженно наблюдают за Ильей и нашей дочерью, а мне ужасно стыдно за свои слезы, которые я стараюсь незаметно смахнуть.

Надеюсь, никто не подумает, что я страдаю по своему прошлому браку?

Слезы конечно же предназначаются Насте, хоть и не скрою - я злюсь.

Злюсь за то, что она где-то нашла это проклятое платье.

Злюсь за то, что дочь его надела и напомнила нам про тот день.

Сейчас мне кажется, что это было не двадцать пять лет назад, а гораздо меньше.

Мама, будучи слишком консервативной, ругала меня за фривольный выбор свадебного наряда, а я предвкушала реакцию Ильи на мои длинные ноги и открытую грудь.

На моей свадьбе мне казалось, что я красивая.

Самая красивая.

И нет, эта информация не была впитана с молоком матери, и в детстве мне никто так не говорил. Мама была занята, всю жизнь проработала главным бухгалтером на фабрике, отец рано умер - я его почти не помню.

Все моя женская самоуверенность и по сей день строится лишь на словах, взглядах и когда-то большой любви одного единственного человека - Ильи Александрова.

Наверное, стоит быть ему благодарной, но я мысленно посылаю его к черту и даже не смотрю в его сторону.

В симпатичном юноше-футболисте, который случайно оказался в нашей дворовой компании в тысяча девятьсот девяносто девятом году, я не сразу разглядела того самого. Было время, когда на фоне импульсивных сверстников-подростков, Илья казался слишком скучным и взрослым.

Уже потом узнала - мы одногодки.

Просто он спортсмен, а их учат выдержке и силе. Именно поэтому наш сын Артем с раннего детства серьезно занимался теннисом и сейчас продолжает - уже профессионально. Со своей женой Полиной он тоже познакомился на турнире. У нее к тому времени уже подрастал двухлетний сын.

- Не вздумай растаять, - мама трясет меня за руку.

- Мама, хватит! - закатываю глаза.

Маринка хохочет.

- «Как не скачешь, а доход не спрячешь».

- Опять ты со своей бухгалтерией, - шикает сестра.

- Ты за мужем лучше смотри, - мама переходит на свой второй по уровню ненависти объект - Геннадия, который с деловым видом разливает коньяк по рюмкам.

- Я за своим мужем посмотрю. Ты не переживай, мам.

Я наблюдаю за ссорой и украдкой бросаю взгляд на дочь в объятиях отца. Как раз в этот момент к ним подходит Кирилл. Мужчины снова обмениваются рукопожатиями, а Настя целует Илью в щеку и что-то эмоционально ему говорит.

Вздрагиваю, когда снова оказываюсь под обстрелом темных глаз.

Закинув правую ладонь в карман серых брюк, Александров решительной походкой направляется к столу, но вместо того, чтобы сесть за спасительной вазой цветами, обходит стол и.… протягивает мне руку.

- Потанцуем?

Я растерянно смотрю на Марину, которая поднимает руки в качестве жеста «сама решай», и получаю ощутимый толчок в спину от родной матери.

- Х-хорошо, - говорю больше со злости на нее и нервно сглатываю ком в горле.

Игнорируя широкую ладонь, поднимаюсь.

Илья делает шаг назад, пропуская.

Все время, пока я иду в центр зала, практически наступает на пятки и, уверенно обняв мой локоть, разворачивает к себе.

Ослепительно улыбаюсь присутствующим и складываю руки на твердых плечах.

- Просто, чтобы своим отказом не опозорить тебя при твоих родственниках, Александров, - бросаю взгляд в сторону бывших свекров.

- Какая ты милосердная, - склоняется над моим ухом. В нос проникает знакомый аромат мужской туалетной воды. - Я бы, конечно, вряд ли это пережил.

- Я тоже так подумала...

- Милосердная….

- Вообще-то да.

- … как Чума, - ворчит, еще крепче сжимая ладони на моей спине.

Я недовольно пыхчу и пытаюсь найти новые темы для привычных подколов и сарказма, которые я мысленно собирала в копилку в ожидании новой встречи, но неожиданно прикусываю губу.

Илья бросает взгляд на Настю, отводит его в сторону. Совсем ненадолго, потому что тут же смотрит в мои глаза.

- Давно хотел это сделать, - говорит как-то сдавленно.

Шум в моих ушах перекрывает музыку.

- Что? - спрашиваю, немного отдаляясь.

- Извиниться.

- Извиниться?

- Прости меня, Оля. За все.

 Глава 3. Ольга

Я отвожу взгляд и, чтобы как-то переварить сказанное, рассматриваю гостей за столами. Кто-то из них с аппетитом поглощает только что поданное официантами горячее, кто-то болтает с дальними родственниками, которых давно не видел, лишь часть особо заинтересованных смотрят на нас.

И да.

Спасибо моей спасительнице - гипсовой вазе с цветами - недовольного лица матери я не вижу. Совсем.

«Надо будет поискать на маркетплейсе такую же для дома» - думаю.

Вдруг эта магия и там подействует, потому что мама - мой самый частый гость.

- Кхм, - откашливаюсь.

- Что ты? - Александров все еще ждет реакцию на свои извинения, которые только на блюде не преподнес.

В торжественной обстановке, так сказать, удостоена.

Какая честь.

Извинения от самого Илья Александрова. Они ведь даже в Красную книгу не занесены, потому что их никто и никогда не видел. А они оказывается существуют. Вот. Счастье-то какое.

- Да вот… вспоминаю… - хмурюсь.

- Что вспоминаешь?

- Дату сегодняшнюю.

- Первое декабря ведь, - отвечает, опуская взгляд.

- Нет. Рано, - качаю головой.

- Для чего рано?

- Для Прощеного воскресенья. Испугалась, что к отцу на кладбище не съездила…

- А, понял. Это шутка такая…

Александров широко улыбается и еще смелее прижимает меня к себе. С чувством юмора у него туговато, а я в школьном КВНе участвовала. Пошутить люблю.

- Просто я решил, что нам пора зарыть топор войны, Лель, - склоняется над моим ухом. Горячее дыхание щекочет висок. - У нас дети. Уже внуки пошли. Прикинь, Чума?... У нас