class="p1">Но что делает Крестовский перед прыжком? Он резко разворачивается и бросается на Котова.

Зачем?

Перекрыть сектор обстрела? Да, это логично. Сбить с ног старшего группы, создать суматоху, выиграть долю секунды. Но было в его броске что-то еще. Что-то неправильное. Крестовский не просто толкнул капитана. Он повалил его, впечатал в грязь, завязал короткую драку. Покувыркался вместе с ним. А потом мгновенно вскочил и побежал к обрыву.

Шизик не пытался вырвать оружие или свернуть Андрею Петровичу шею. Хотя мог бы попробовать. Он просто сократил дистанцию до нуля.

Я завис, уставившись в одну точку. По спине медленно скатилась капля холодного пота. Суть маневра стала предельно ясна. Крестовскому требовался физический контакт с Котовым. Это была спланированная, расчетливая акция.

За каким чертом? В душе не имею ни малейшего понятия. Поступки шизика сложно объяснить разумному человеку.

Одно могу сказать точно. Вряд ли он рассчитывал завладеть телом капитана. Это технически невозможно. Треклятый Колокол остался там, в 2025 году, а без него подобные фокусы не пройдут. Да и с ним тоже.

Когда я вел дело двинутых реконструкторов, мне пришлось лопатить специфические архивы. В том числе заявления одного польского журналиста, Витковского, который копался в показаниях эсэсовцев по секретному проекту «Хронос». В то время мне его писанина показалась первостатейным оккультным бредом. Поэтому не особо вчитывался в детали относительно работы механизма. А зря.

Но при этом в памяти отложился один нюанс… В документах нацистских ученых четко оговаривалось, массивная бандура открывает пространственный пробой только в одну сторону. Билет в один конец. Если хочешь вернуться — будь добр, создай такую же махину на другом конце пробоя, то есть в 1943 году.

Крестовский переместился сюда окончательно, сжег мосты. Менять носителей и прыгать по чужим головам он не сможет. Но при этом в работах фашистов не было упоминаний о переносе предметов. На такой успех фрицы точно не рассчитывали. А шизик притащил в 1943 год как минимум две вещи. Инсулин и фотографию.

Тут есть только одно объяснение. Крестовский оказался умнее фашистских фанатиков и доработал их приблуду. Но даже в этом случае, перескакивать с одного человека в другого, как блоха, Крестовский вряд ли сможет. Колокол пробивает время, он не работает в направлении «здесь и сейчас».

В общем эта версия отпадает. И она, кстати не самая худшая. Есть еще две.

Первая — вытащить что-то из карманов капитана. Запасной магазин к ТТ? Нож? Документы? Нет…Бред какой-то.

Вторая — наоборот, что-то подбросить. Например…

Сука! Например докладную записку с подробным пояснением, что лейтенант Соколов никаким лейтенантом вовсе не является. А дальше — список вопросов, которые позволят определить фальшивую личность Алёши. Ну или прямо конкретные факты.

Как ни крути, я шизику знатно мешаюсь под ногами. Он, конечно, все это превратил в игру, в попытку потешить собственное раздутое эго, но, скажем прямо, если лейтенант Соколов исчезнет, Крестовскому в разы легче будет воплотить задуманное.

Я осторожно покосился на Котова. Сидит, пялится в одну точку. Предвкушает, что ждет нас по возвращению в Управление. Молча курит всю дорогу и думает. Собственные карманы Андрей Петрович не проверял.

Тут же пришла еще одна нерадостная мысль.

Темная вода Тускари проглотила тело. Ок. И кто-то из нас, я или Карась, ранили гниду. Но при этом никто не видел трупа. Крестовский тот еще аферюга глобально-злодейского масштаба. Если он реально ранен и его утащило под коряги — всё супер. А если он снова развел нас? Меня развел? Типа, пусть Волков угомонится, успокоится, поверит, что все закончилось…

Черт. Эта тварь могла выжить.

Я снова покосился на Котова, потом посмотрел на мрачного Карася, который сидел напротив. Нет. Такие мысли пока надо держать при себе. Скажу Котову, что диверсант мог выжить после нескольких пуль и падения в омут, потому что он хитрожопая сволочь из будущего и знает больше, чем остальные, — сочтут за психа.

За этими размышлениями я не заметил, как мы въехали в Свободу. Полуторка резко затормозила во дворе Управления.

— Прибыли, — глухо бросил Котов, спрыгивая на землю. — Сразу идем к майору Назарову.

— Есть! — рявкнули мы с Карасёвыми, но, что вполне понятно, без особого энтузиазма.

Мы поднялись на нужный этаж. Капитан постучал, спросил разрешения.

Сергей Ильич сидел за столом. Перед ним стояла пустая кружка из-под чая, лежала раскрытая папка. Он молча уставился в нашу сторону, наблюдая, как Котов, Карась и я выстраиваемся перед ним в шеренгу.

— Надеюсь, Воронов вместе с Пророком дожидаются меня в камере? — спросил майор таким тоном, будто уже предчувствовал ответ.

— Капитан Воронов был ликвидирован при попытке к бегству, — сухо доложил Котов. — Встреча сорвана. Куратор не появился. Сорокин прочесал весь квадрат до обозначенного времени. Мы — после. Арестованный оказал физическое сопротивление, сбил меня с ног, попытался сбежать. Пришлось стрелять. Он получил ранение, предположительно не одно. Потом упал в омут Гнилого колена. Тело затянуло воронкой. Осмотр берега результатов не дал.

В кабинете повисла мертвая тишина. Назаров медленно поднял правую руку, провел ладонью по лицу.

— Ликвидирован, — повторил он ровным голосом. — Ликвидирован… А знаете…Я вот совсем не удивлён отчего-то. Вы же не умеете так, чтоб ровненько. У вашей группы результативность то вверх скачет — генералов спасаете, командующих фронтом. То вниз — трупы множатся, арестованные дохнут. Вчера товарища генерал-лейтенанта Казакова из немецкой засады вытащили, сегодня — Воронова просрали с Пророком. Все закономерно. Ох, я и дурак…

Назаров поднялся из-за стола, подошел к окну. Замер возле него, заложив руки за спину. Взгляд у него при этом стал такой несчастный, то я даже почувствовал что-то наподобие угрызений совести.

— Ох, и дурак…— повторил Сергей Ильич, глядя сквозь стекло на улицу, — Надо было вспомнить про вашу статистику. Что успех с провалом чередуются. И отправлять другую группу. Какую угодно. Точно тогда бы все получилось… А вообще…

Назаров повернулся к Котову.

— Интересная у вас арифметика получается, Андрей Петрович. Шесть человек. Трое опытных оперативников, трое бойцов комендантского взвода. И один безоружный арестованный. Скажи мне, как этот былинный богатырь умудрился раскидать вас всех и куда-то там побежать. А потом…— майор поднял указательный палец вверх, будто хотел привлечь наше внимание именно к следующим словам, — А потом, будучи раненным, он прыгнул в омут Гнилого колена. Наверное подумал, зачем товарищей оперативников мучать, заставлять гоняться за мной? Возьму-ка я да и сам утоплюсь. Отсюда же никто живым не уходил еще, из омута.