— Нет! — категорично ответил он, выдергивая меня из собственных мыслей. — Повторяю для слабослышащих, мы ждали наследницу. Пришла ты. Мой, кхм, — в этом месте на его щеках проступил слабый румянец, он отвел глаза, всего на секунду, но этого оказалось достаточно для меня, заставив податься ему навстречу, подозрительно вглядываясь в его лицо, — волк тебя пропустил. А это значит, что ты принадлежишь этому дому. Меня предупредили, что хозяйку зовут чудно так — Валерия. Одно только не сошлось, про маленькую девочку ничего сказано не было. ЕЕ не ждали!

— Не тронь! — закричала так, что с соседнего куста в небо поднялась стая птиц, а парень недоуменно на меня уставился, замерев, не донеся руку до головы, которой, то ли хотел почесать за ухом, то ли волосы, наоборот, пригладить. Медленно ее опустил и лишь после этого спросил: — Кого? — Уставившись на меня своими зелеными глазами, проникая в самую душу и с интересом там озираясь.

— Дочь не тронь! — прикрывая вход в дом телом и руками, зло ответила я.

Он непонимающе взглянул, в затем его брови поползли вверх, глаза округлились, их цвет стремительно менялся — с ярко-зеленого, на темный, почти черный, зубы сжались так, что прислушайся — их хруст услышишь. Он шумно выдохнул, осмотрев с макушки до пят, и только после этого спросил: — Как такое в твою голову прийти могло? — Затем досадливо махнул рукой и уже почти грубо, закончил: — Некогда мне! Поехали, телегу заберем, а там сами разбирайтесь.

— Волка сначала убери. — Приказала, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти животное. Затем вскинула глаза не парня, встречая насмешливое спокойствие, плескавшееся в его взоре.

Он аккуратно сорвал тонкую соломинку, запихал ее в рот, протянул языком в уголок губ, захватывая зубами, и улыбнулся так, что все мои внутренности сжались — так, на меня давно не смотрели. Вроде и ничего такого, а щеки опалило румянцем, да сердце быстрее затрепыхалось в груди, отчего дышать стало трудно.

Но пялиться на чужого пария, когда свой всю ночь снился, а еще вчера сжимал совсем не в страстных объятьях, было верхом кощунства. Я просто опустила глава, рассматривая копошащихся в песке мух, проснувшихся с первыми лучами солнца.

— Нет пока волка, сбежал. — Проговорил парень низким хриплым басом. — К вечеру должен появиться. Не переживай, малая еще спать будет, когда мы вернемся. За ней Фил присмотрит.

— Тебя как звать? — Требовательно спросила его, сверля глазами, показывая всем своим видом, что шутить не намерена.

— Борислав я. — Хмыкнул он.

— У вас, что дефицит с именами? — я не могла остановиться, меня несло. Страх, накопленный за сутки, выходил неконтролируемыми гневными тирадами, а парень, сидевший уже на лошади, только его провоцировал.

Заметив его недоуменный взгляд, пояснила — Волк Борька, ты Борислав.

— Ага! — загоготал он, протягивая мне широченную ладонь. — Умная! Руку давай, не залезешь на Сивку просто так, мелкая слишком.

Я не нашлась что ответить, поэтому ухватилась за ручищу и взлетела, моментально усевшись в седло впереди парня.

— Удобно? — Заботливо спросил, пытаясь справиться с моими растрепавшимися волосами, закидывая их со спины мне на грудь.

Дождавшись ответа, что все хорошо и продолжая сдерживать крепкой, уверенной рукой с выступившими от напряжения венами, гарцующего коня, предупредил: — Поехали! — тут же пуская животное в галоп.

Никогда в жизни я не каталась на лошади, хотя это было моей самой заветной мечтой. Всегда что-то мешало, но теперь, с трудом держась в седле, судорожно вцепившись в запястья Борислава, я боялась даже вдох сделать, лишь бы не нарушить тонкую грань, после которой начнется падение.

— Там впереди тебя есть седельная ручка. — Хрипло прошептал прямо в ухо Борислав, касаясь нежной кожи сухими губами, вызывая внутренний трепет во всем теле. — Можешь за нее ухватиться, удобнее будет. Ну а коли так хорошо, то я не против. — С улыбкой в голосе закончил он.

Я судорожно сделала выдох, с трудом расцепив пальцы одной руки, сомкнутые на его запястье. Оказывается, вцепилась в него так что у Борислава даже кожа побелела. Он внимательно наблюдал за моими манипуляциями, а затем, прижал к себе еще крепче, положив широкую ладонь мне на живот. Вызвав очередной судорожный вздох. Хорошо хоть лица моего не видел, а так бы невесть что подумал. Я нахмурилась, тут же на себя рассердившись. А Борислав продолжал крепко меня держать, позволяя расслабить руки, чтобы перехватиться за удобную ручку, торчавшую прямо передо мной, стоило лишь глаза опустить, странно, что не увидела сразу.

— Так то лучше тебе будет! — довольно улыбаясь, проговорил парень. — ЗоВи меня Бор, мне так привычнее. А еще привычнее Серый.

— Почему? — разворачиваясь в седле, спросила и тут же, подпрыгнув на очередной кочке, полетела с седла вниз.

Глава 7 Борислав

Я смотрел на эту девицу, судорожно пытающуюся скрыть смущение, и ликовал, что за такими выкрутасами могу наблюдать только я.

Давненько в нашей глуши не появлялись незнакомки. Да еще такие красивые! Все девушки, которых я знал, были или разобраны, или уже тщательно исследованы мной и не вызывали больше никакого интереса. Но эта — со своими широко распахнутыми глазищами, в которых плескался страх, изумление, любопытство и еще много чего там булькало, вызывала неподдельный интерес.

Зацепило! Впервые за довольно продолжительное время, захотелось чего-то большего, чем обжимание в подворотне. Да с такой — это и не пройдет. Вон, как нос гордо задирает, даже если и боится до икотки. Гордая!

Чтобы немного позлить, да снова вызвать румянец на прелестных щеках с ямочками, я посадил ее перед собой, вдыхая запах волос и прижимая как можно ближе, отчего все тело скрутило в сладком предвкушении.

А она боится! Вон, вся дрожит, как лист на ветру, но даже себе в этом не сознается. Мы ехали, а я все думал, что могло случиться у такой молодой красавицы, что даже уже ребенок имеется, а муж где? Или он скоро за ними пожалует? Таких красавиц одних за наследством не посылают! Надо быть полным ослом, чтобы жену с ребенком отправить. Неважно, что многочисленные дружины все тракты патрулируют! Так, они же сами могут не удержаться, только увидев ямочки на прелестных щечках, да губки, которые так и хочется целовать!

Чтобы избавиться от крамольных мыслей, наподдал пятками коня своего верного — пусть несется, дурь из моей головы выбивает. Пуская его в галоп, только сейчас понял, отчего разозлился — имя ей мое не понравилось! Усмехнулся в душе, наклоняясь к ней ближе, заметив, как нервничать