полпути, развернулся, подойдя к разделочному столу, опуская на него корзину с припасами.

— Принимай продукты, красавица, матушка отправила. — с едва заметной хрипотцой, проговорил Борис.

Серафим, хвостом следовавший за братом, тревожно смотрел на него, постоянно выглядывая в окно.

— Что-то случилось? — Тревога мальчика передалась мне.

Бор грустно усмехнулся, пожав широкими плечами: — луна полная, не смогу с тобой долго быть. Времени совсем мало осталось. Давай помогу с кабачком управиться и уйду.

— Почему? — допытывалась у мужчины.

— Скажи ей! — Воскликнул мальчишка, соскакивая со скамьи, на которую только что уселся.

Брат отрицательно покачал головой.

— Тогда я! — запальчиво закричал Серафим, подскакивая ко мне и хватаясь за руку.

— Молчать! — рыкнул его брат. — Всему свое время. Давайте готовить начинать. До полуночи успеем. На завтрак приду. Угощать будешь.

День был таким долгим, что выяснять отношения уже не было сил. Просто подошла, становясь с Борисом рядом, ощущая всей кожей, жар крепкого мужского тела. Сглотнула горький комок желчи, поднявшийся из самых глубин из-за осознания того, что никогда у меня такого не было! Готовить вдвоем с мужчиной на одной кухне. Без скандалов, взаимных упреков и препирательств.

Просто ждала указаний. А Борис, косо на меня, глянув вмиг, очистил кабачок от тонкой кожицы, нарезал на тонкие полоски, посолил и отставил в сторону. — Терка здесь есть? — спросил, доставая из сытного нутра корзины увесистый круг желтого сыра.

— Есть! — потянулась на полку за необходимым, — Я ее еле отчистила от какой-то копоти. Ее словно в очаге сжечь хотели. Парни переглянулись, обменявшись понимающими улыбками. Бор протянул мне сыр, кивнув головой на терку, мол, три давай. Я осторожно взяла из его рук красивую головку, наши пальцы встретились на мгновение. Борис вздрогнул от прикосновения. Едва не выронив сыр из рук. А я успела подхватить, недоуменно на него уставившись.

— Ты чего? — спросила, разворачиваясь к столу и спиной ощущая, как Бор подошел сзади, встав прямо за моей спиной, едва не касаясь. Наклонился, задев кончиком носа, мочку моего уха, отчего по телу толпой побежали мелкие мурашки, кожа вздыбилась мелкими пупырышками, из которых торчали мелкие волоски, сигнализируя то ли об опасности, то ли о том, что этот парень на меня действует совершенно неприличным образом. Тем временем Бор шумно втянул воздух и произнес, щекоча нежную кожу дыханием: — Ты должна будешь съесть то, что приготовишь, а затем сказать, что чувствуешь Серафиму, мне нужно уходить. Утром все расскажете.

Развернулся и стремительно вышел из дома, дверь громко хлопнула, закрываясь, и мы остались с Серафимом одни в просторной, блестевшей чистотой комнате.

Я недоуменно перевела взгляд на мальчика, стоявшего в углу комнаты, понурив голову.

— И что теперь делать? — Спросила у него.

Тот пожал плечами: — Не знаю, готовь.

— Хоть что? — уточнила, отрезая ломоть сыра.

— Главное, чтобы это было терто на терке, с чесноком и солью.

— О как, условия прямо жесткие! Ну давай, ставь сковороду на огонь и начинай обжаривать кабачки с двух сторон.

Начала раздавать команды, с трудом борясь с накатывающей волнами усталостью. Я натерла сыр, удостоившись одобрительного взгляда мальчика, вот ведь странность! Добавила чеснока, посолила, перемешала, попутно пожалев, что нет майонеза и, поколебавшись, дополнила небольшой ложкой сметаны, обнаруженной в корзине.

Начинкой заправила кабачки, свернув их рулетиками, немного потомила в сковороде, накрыв крышкой.

— Теперь пробуй! — торжественно проговорил мальчик, а за окном раздался пронзительный звериный вой.

— Кто это? — испуганно спросила у Серафима, — Сегодня ночуешь у нас, вон, и диванчик для этого тебе накрыли.

Пацан смутился и повторил: — Ешь!

— Хорошо! Но потом спать, сил больше нет! — надкусывая рулетик, прислушиваясь к вкусовым ощущениям все, было в меру! Просто идеально!

— Очень вкусно! Пробуй. Завтра еще приготовим, только вот как сохранить продукты, холодильника-то нет. — Вслух размышляла я, отправляя в рот второй кусочек.

Мальчик, до этого внимательно за мной наблюдавший, просиял счастливой улыбкой и схватил с тарелки угощенье, тотчас отправив его в рот: — Вкусно! Торжественно провозгласил он. Добро пожаловать домой!

Дом несильно тряхнуло, со стен посыпалась штукатурка, раздалось громкое воронье карканье и снова наступила тишина.

Серафим прыснул в ладошку, затем, устыдившись порыва, гордо прошелся до диванчика, на который я ему указала, уселся, скидывая с ног тонкие замшевые туфли.

— Я спать! — проговорил мальчик, засопев, едва коснувшись головой подушки.

Тихонько прибрав на кухне, сложив все в корзину и выставив ее на улицу, чтобы не прокисло, остановилась посреди просторной комнаты в надежде найти выключатель, чтобы выключить свет. Жалкие попытки к успехам не привели. В сердцах воскликнув: — Да сколько можно? Пусть уже темно в доме настанет!

Огонь, ярко вспыхнувший в светильниках, начал медленно тухнуть, позволив мне лишь дойти до своей комнаты, чтобы все погрузилось во мрак, дом заснул, а вместе с ним я. Встретившись во сне с мужем, грозно смотревшим на меня, сдвинув брови и сжав кулаки для удара.

Глава 15. Раннее утро

— Нет! — судорожно прохрипела в испуге, стараясь развернуться, чтобы убежать, и просыпаясь, словно из глубины вынырнула, в липком поту, со сбившимся дыханием и ужасом, крепко засевшем в груди.

— Мама? — Услышала родной голосок. Потерла щеки, приводя себя в чувство, бросив взгляд в окно, за которым едва брезжил рассвет.

— Спи, котенок! Рано еще! — Поцеловав дочку, тихонько подула на любимое личико. А она положила свою маленькую ладошку на мое плечо, словно успокаивая. — Пойду, помоюсь, вчера сил не хватило, да завтрак тебе приготовлю.

— Яичницу? С колбасой? — снова засыпая, сделала заказ моя красавица.

— Конечно, как скажешь. — Тихо ответила, поправляя одеяльце, с которым дочка никогда не расставалась, первое, что всегда бралось в руки — мишка и любимое одеяло! После этого дочка разрешала надеть на нее розовый рюкзачок. — Все будет исполнено, как сказано!

Соскользнула с кровати, опускаясь на прохладный пол босыми ногами. И замирая, воды-то горячей нет, равно как и душевой! Придется идти на улицу, ополаскиваться студеной, пока никто не видит. Все спят.

— Ух! — взволнованно прошептала, взяв необходимые вещи.

Прошлась по комнате, стекла по лестнице, стараясь не разбудить Серафима, сладко сопевшего на кухне, и выскользнула в туманное утро! Обрадовавшись дополнительной завесе — точно, никто видеть меня не сможет.

У крыльца стояло ведро, оставленное вчера Бором, когда воду таскал в большой чан, стоявший на огромной печке. Ухватилась за деревянную ручку, ощутив приятную тяжесть в руке. Перехватила его поудобнее и нырнула за угол дома, где стояли бочки с водой. Одна практически полностью была вычерпана нами для уборки, а вторая оставалась полной наполовину — как раз на меня одну хватит.