где я чувствовал хватку призрака, под кожей вздулась чёрная вена. Она пульсировала, словно по ней текла не кровь, а нефть. Секунда — и она исчезла, растворившись в плоти.

Я отшатнулся от зеркала, погасил свет и вышел, чувствуя, как холод в груди становится постоянным.

* * *

— … И тогда я ему говорю: «Слушай, приятель, этот суп не горчит, это просто в него упала гайка на тринадцать! Это источник железа!» А он всё равно отказался платить! Люди абсолютно не ценят минеральные добавки!

Гюнтер громыхал половником по огромной кастрюле, словно шаман в трансцедентальном экстазе. Кают-компания была наполнена запахами.

— Гюнтер, если ты ещё раз назовёшь болты «приправой», я тебя разберу на тостеры, — лениво пригрозил Семён Аркадьевич, намазывая паштет на хлеб. — Лиандра, передай соль, пожалуйста.

— Держите, капитан, — доктор улыбнулась, её перламутровая кожа сияла в мягком свете ламп. — Влад, ты не ешь. Тебе нужны калории для регенерации.

Я сидел за столом, гипнотизируя свою тарелку с рагу. Кусок в горло не лез. Каждый звук в помещении казался мне слишком громким. Скрежет вилок о тарелки звучал как лязг мечей. Смех Киры был похож на звон разбитого стекла.

— Я не голоден, — буркнул я, ковыряя вилкой кусок мяса.

— Ты бледный как смерть, — заметила Кира, наклоняясь ко мне через стол. — Может, тебе в медотсек? Проверить нейрочип?

— Со мной всё в порядке, — огрызнулся я, и сам испугался резкости своего тона. — Просто… голова болит.

Ани, сидевшая рядом, положила руку мне на колено под столом. Её пальцы сжались, предлагая поддержку.

Внезапно свет в кают-компании мигнул.

— Опять скачки напряжения? — нахмурился Семён Аркадьевич, глядя на лампу. — Кира, ты же говорила, что починила…

Голос капитана начал замедляться. Он растягивался, становился низким, тягучим, словно старая плёнка, которую зажевало в магнитофоне.

— … починиииииилаааа…

Мир вокруг поплыл. Стены кают-компании изогнулись. Лица друзей исказились, превращаясь в гротескные маски.

Я схватился за голову. Гул в ушах превратился в рёв турбин.

— Влад? — голос Ани прозвучал далеко, словно из другого измерения.

А потом заговорил Он.

На этот раз голос Вазара не был злым или угрожающим. Он звучал… довольно. Почти ласково. Как голос родителя, который видит первые шаги ребёнка.

«Чувствуешь, Волков? Это не болезнь. Это не вирус. Это метаморфоза».

— Нет… — прошептал я, пытаясь встать. Стул с грохотом упал позади меня.

Экипаж повскакивал с мест, но я видел их как размытые пятна.

«Твоё тело вспоминает, для чего оно было создано. Ты возвращаешься к заводским настройкам. К совершенству».

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. И вдруг кожа на них начала чернеть. Это была не тень. Плоть превращалась в металл. Пальцы удлинялись, превращаясь в когти.

— Что со мной⁈ — закричал я, но вместо крика из горла вырвался хрип.

— Влад! Держи его!

Я видел, как ко мне бежит Лиандра. Как Семён перепрыгивает через стол.

«Оригинальный дизайн требует жертв», — шепнуло Эхо в моей голове, и в этом шёпоте было столько торжества, что меня затошнило.

Ноги отказали. Я рухнул на пол, ударившись плечом. Боль пронзила тело, но она была где-то далеко.

Я лежал на боку, глядя, как по полу растекается лужа. Это была кровь. Моя кровь.

Но она была чёрной. Густой, чёрной жидкостью.

Надо мной склонилось лицо Ани. В её глазах царил ужас.

— Влад… Влад, не уходи! Лиандра, реанимацию! Быстро!

Свет начал меркнуть. Тьма подступала с краёв зрения, сужая мир до крошечной точки.

И в этой последней точке света я услышал смех.

«Началось».

Потом всё исчезло. Только ровный, монотонный писк медицинского монитора в бесконечной темноте.

* * *

Звук выстрела ударил по ушам. Будто кто-то уронил стальной лист на бетонный пол в пустом ангаре.

Я посмотрел на дымящийся ствол в своей руке. Это был не мой старый табельный «Уравнитель», и даже не трофейный бластер. Моя рука была закована в чёрный, матовый композит. Пальцы сжались на рукояти так привычно, словно я родился с этим оружием.

— Отличный выстрел, коммандер, — прошелестел голос в голове. Холодный, довольный, мой собственный.

Я поднял взгляд. Передо мной, на коленях, стоял человек в форме Имперского флота. Лица я не видел — оно было скрыто мешком. Стандартная процедура казни дезертира. Никаких эмоций. Только эффективность.

Я шагнул вперёд, чтобы проверить пульс. Сапог гулко ударил о палубу. Я протянул руку и сдёрнул мешок.

На меня смотрели остекленевшие глаза Семёна Аркадьевича. Его густые усы были слипшимися от крови, а на лице застыло выражение вечного, немого укора: «Мы же тебе верили, сынок».

Я отшатнулся. Мир качнулся. Декорации сменились. Теперь передо мной стояла Кира. Она смеялась, держа в руках гаечный ключ, но из её груди торчал чёрный виброклинок. Мой клинок.

— Влад? — прошептала она, и изо рта потекла струйка масла. — Ты починил меня?

— Нет! — закричал я, пытаясь разжать пальцы, но перчатка не слушалась. Она вросла в кожу. — Я не хотел!

— Слабость, — выплюнул голос в голове. — Они — балласт. Убери их. Очисти сектор.

В зеркале напротив отразился не я. Там стоял Вазар. И он улыбался, поднимая пистолет к моему виску.

* * *

Я вынырнул из кошмара с таким рывком, что ударился лбом о крышку регенерационной капсулы. Воздух с шипением ворвался в лёгкие, обжигая горло. Я попытался вдохнуть, но вместо кислорода глотнул вязкой, сладковатой жижи.

Стекло крышки отъехало в сторону. Меня вывернуло наизнанку прямо на стерильный пол.

— Показатели скачут! Пульс двести! — голос Лиандры звенел от напряжения. — Держите его!

Чьи-то руки попытались прижать меня обратно к ложементу. Я инстинктивно перехватил запястье и сжал. Раздался хруст.

— Влад, отпусти! — это была Ани. Её голос дрожал.

Я моргнул, прогоняя красную пелену. Медотсек «Рассветного Странника». Стены пульсируют мягким голубым светом — корабль «дышит». Слева Лиандра с датападом, справа Ани, чьё запястье я всё ещё сжимаю.

Я отпустил.

— Прости, — прохрипел я. Голос был чужим, словно я жевал битое стекло. — Приснилось, что я снова на работе.

Ани потёрла руку. На её тёмной коже оставались белые следы от моих пальцев. Она ничего не сказала, только посмотрела на меня своими большими глазами так, будто видела меня насквозь. И то, что она видела, ей явно не нравилось.

— Ты был в отключке трое суток, — Лиандра подлетела ко мне, светя сканером прямо в лицо. Её перламутровая кожа казалась серой от усталости, под глазами залегли тени. — Твой организм… Влад, это ненормально. Даже для тебя.

— Я чувствую себя так, будто меня прожевал ксеноморф и выплюнул обратно, потому что я невкусный, — я попытался сесть, свесив ноги с капсулы.

Тело болело.