Аудитория располагалась недалеко от столовой, достаточно просторная и светлая, с тремя большими окнами. Преподавателя еще не было. Студенты собрались в центре, точно галдящие птицы на проводах. На первых партах сидело не так уж и много людей. Лиза потащила меня на последние ряды. Я сначала воспротивился, убеждая ее сесть поближе, чтобы сразу же примелькаться преподавателю, но она парировала тем, что запоминаться нужно знаниями, а не присутствием на лекциях.

Поднявшись на самый верхний ряд, Лиза пошла вдоль длинной лавки. Остановилась она примерно в ее середине. Достав из сумочки толстую тетрадь в клеточку и синюю ручку, она подписала на первой странице название предмета.

Народ гурьбой повалил в аудиторию, которая уже не казалась просторной. Справа и слева от нас с Лизой рассаживались студенты, но своих одногруппников я не видел.

– Тоже найти никого не можешь? – спросила Лиза. – Это лекция для целого потока, вроде восемь групп одновременно собрано.

Громкий звонок оповестил о начале первой пары нового учебного года. В аудитории стало тихо, в коридоре слышались быстрые шаги тех, кто опаздывал на занятия. Долго преподавателя ждать не пришлось. Пожилой мужчина с седыми волосами, зачесанными назад, в сером костюме, на котором виднелись следы от мела, широкими шагами подошел к лекторскому столу, ухватил с него тряпку и размашистыми движениями протер и без того чистую доску.

– Разрешите? Я немного опоздала, – в дверях появилась Надя. Щеки девушки раскраснелись, а тонкая лямка бирюзового платья с кружевными вставками норовила сползти с плеча. Надя несколько раз поправила вредную тесемку, пока преподаватель не обращал на нее внимания, но все без толку – одежда не хотела слушаться ни в какую. – Разрешите? – настойчиво повторила Надя.

– А? – Преподаватель аж подпрыгнул на месте. Покончив с протиранием доски, он открыл свой портфель и внимательно изучал его содержимое. – Да, пройдите, я еще не успел начать.

Надя кивнула и бросила взгляд на заполненную аудиторию. Я старательно помахал девушке. Она заметила меня и бегом поднялась к нам на самый верхний ряд. Сидящие с краю парни поспешили ужаться, хотя я не понимал, как у них такое получилось, и пропустили Надю. Придерживая непослушную лямку, она пробралась к нам. Косметикой девушка категорически не пользовалась. По крайней мере, так она говорила на дне рождения Макса. Разве что парфюм для особых выходов. В ее гардеробе было лишь одно платье. Именно в нем она и пришла сегодня в институт. Все остальное – это джинсы, футболки и свитера. Свое детство Надя проводила в компаниях мальчишек. Вместе с ними лазила по деревьям, играла в футбол (причем не на воротах, а в нападении, забивая голы), каталась на велосипеде и много чего еще. Сотни раз разбивала коленки, нарываясь на недовольство мамы. Бабушка то и дело пыталась нарядить ее в красивые платья, но Надя рвала их в первые десять минут пребывания на улице. Или пачкала до такой степени, что отстирать уже было невозможно. В какой-то момент родные просто махнули на нее рукой и стали покупать более мальчишеские вещи. Надя была этому несказанно рада. У нее было много друзей среди парней, и она постоянно заводила новые знакомства. При этом серьезно никогда и ни с кем не встречалась. На дне рождения Макса она объяснила это тем, что всех равняет по своему папе. Он для нее – идеал, каким должен быть настоящий мужчина. Папа всегда поддерживал ее, утешал в трудных ситуациях, решал любую проблему и посвящал ей небольшие рассказы. Наде они очень нравились, пусть и были слегка глуповатыми и весьма предсказуемыми.

Папа был единственным, кто одобрил ее стремление поступать в этот институт на кафедру защиты информации. Мама с бабушкой грозились отказаться от нее, если она пойдет на мальчишескую специальность. Они и на папу обиделись, когда он стал убеждать их в том, что Надя может делать то, что ей по душе и получать от этого удовольствие. Только она не будет оборачиваться назад с сожалением. И маме с бабушкой пришлось принять ее выбор.

Волосы девушки были каштанового цвета. Надя собирала их в тугую косу. Глаза карие. На среднем пальце правой руки красовалось кольцо с фиолетовым камнем. Его ей подарил папа на восемнадцать лет.

Надя торопливо достала тетрадь из сумочки и снова поправила непослушную лямку, почесала небольшой нос с горбинкой и повернулась ко мне.

– Привет, Марк! Что я пропустила?

– Протирание тряпкой чистой доски, – зевая, ответил я. – Почему опоздала? – Вопрос получился с некоторым недовольством, хотя я постарался сделать его максимально отстраненным.

– Да как-то с утра все не задалось. Хотела пойти в джинсах, так при выходе зацепилась за гвоздь, торчавший из косяка, и порвала их. Дырка оказалась большой, и идти так в институт было бы совсем неприлично, – с грустью протараторила Надя. – Вторые джинсы оказались в порошке. И как я не заметила этого после стирки? Пришлось надеть платье. Правда, я плохо пришила оторванную лямку после предыдущего похода в театр, вот теперь мучаюсь с ней. И в довершение ко всему эта авария, которая перегородила дорогу автобусам…

Преподаватель тем временем оторвался от созерцания содержимого своего портфеля и принялся доставать оттуда листы с рисунками и цифрами и раскладывать их на столе один за другим. И казалось, что этот процесс не закончится никогда. После каждого нового положенного на стол листа он придирчиво оценивал весь длинный ряд, водил пальцем по надписях и громко цокал языком.

– Кстати, знакомься, это Лиза. Лиза – это Надя, наша одногруппница, – опомнившись, представил я девушек друг другу.

– Очень приятно, – без удовольствия произнесла Лиза.

– Много о тебе наслышана от Макса, – без каких-либо эмоций в голосе ответила Надя.

Так-так! Не успели познакомиться, а уже друг другу не понравились? Не меня же им делить! Или в чем дело?

– Ты красивая. – Надя все же добавила в голос щепотку тепла.

– Спасибо, ты тоже, – чуть более ласково ответила Лиза. – Надеюсь, подружимся. А то, как я поняла, в нашей группе только две девушки?

– Вроде бы, – без раздумий ответила Надя. – Кстати, этого преподавателя зовут Александром Юрьевичем Погибельским. На самом деле это не наш постоянный лектор и семинарщик. Он вроде как заменяет заболевшего Виктора Лосева. Погибельский никакого отношения к математическому анализу не имеет. Он с кафедры физики…

Внезапно преподаватель резко поднял голову и сфокусировал свой взгляд на нас троих. Казалось, что последнее слово, произнесенное Надей, мячиком отражается от стен и потолка, звеня эхом в аудитории.

– Вы не правы! – грозно прокричал Погибельский. – Я не заменяю. Я и есть ваш преподаватель. На два семестра. Да и