ярко-красный конверт. Хочу отказаться от повестки, но в этот момент чужая воля порабощает меня и я безропотно принимаю конверт.

Холодею от ужаса. Мой муж… кукловод… он здесь и это он дергает за ниточки.

Мужчина отступает и появляется Юс Шафар верхом на коне. Он ловко спрыгивает на мостовую.

На плечи наброшена черная шинель, сапоги начищены до блеска. Шпоры гулко постукивают по мощеной камнем площади.

– Лу, – тянет он с наигранной печалью. – Я давно подозревал, что живу с притворщицей, но ты перегнула палку. Побег из дома не прибавит тебе очков в суде.

– Так трудно развестись мирно? Отпусти меня, – говорю я.

Мое тело дергается, повинуясь метке. Но контролировать мозг у меня получается. Я не позволю этому уроду залезть себе в голову!

– Я хочу проучить тебя за упрямство, – возражает он жестко. – И временно вернуть домой. Мы не закончили.

– Нам нечего заканчивать, – зло отвечаю.

– Хах, милая жена. Ты ошибаешься. Консумации не было, и я не желаю, чтобы ты воспользовалась этим, чтобы очернить меня в суде. Или, что еще хуже, потребовала компенсацию за истощившиеся кристаллы.

В этот момент я ощущаю неподдельный ужас. Мой брак превратился в кошмар, но я не намерена сдаваться. Я буду бороться, только вот необходимо избавиться от метки.

– Как ты меня выследил?

– Ты до смешного предсказуема.

– Три года ты не обращал на меня внимания.

– Да, пока… ты не стала сопротивляться.

Ступни словно прикованы к каменным плитам площади, я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Сердце бьется как бешеное, а я стараюсь очистить мозг.

В голове идет настоящая война, потому что метка убеждает кинуться в объятия мужа.

Он же надвигается на меня:

– Будь покладистой девочкой, Лу. И, поверь, в таком случае развод и ссылка пройдут мягко. Ты недурна, хоть и не первой свежести. Возможно, я оставлю тебя возле себя, если постараешься получше. Тогда вместо Диких земель отправишься в пригород, в спокойный и комфортный дом со слугами.

Меня тошнит от его слов и я уже готова просто выцарапать эту метку. Так и сделаю, если Шафар не оставит мне выхода.

А он приближается шаг за шагом, уменьшая расстояние между нами. И площадь пуста, судебный посланник давно испарился. Только ветер гонит снег.

На висках выступают капельки пота. Прерывистое дыхание поднимает грудь. Я уже даже не боюсь, а просто умираю от гнева и желания вырваться из ловушки.

Муж приближается вплотную и поднимает мой подбородок пальцами, затянутыми в перчатку.

– Конечно, ты будешь хорошей девочкой. Разве метка даст тебе выбор? У тебя его не было изначально, Лу. Я об этом позаботился.

Он наклоняется и меня окатывает запахом виски и его дорогого парфюма, который вызывает приступ острого отвращения.

Я зло улыбаюсь, потому что придумала, как сейчас отделаться от этого павлина.

Семейной ласки захотел, урод? Будет тебе ласка.

Тянусь к сумочке, хотя к рукам будто привязаны гири. Пальцы деревянные и не слушаются. А в глазах темнеет.

Но мне бы вытащить булавку. Воткну ему в глаз.

Сопротивление стоит мне последних сил и я чувствую, что слабею.

Поэтому не сразу замечаю, как за спиной мужа появляется высоченный молодой мужик в черном плаще с капюшоном.

Глава 5

Мой муж это холодная стальная скала. Именно таким я знала его все три года. Поэтому я удивленно вскрикиваю, когда незнакомец без предупреждения хватает его за плечо, разворачивает и сразу бьет массивным кулаком в лицо.

Кажется, я слышу звук хрустнувшего носа, а может мне мерещится. В голове туман, но метка немного отпускает.

Свобода, да? И я чуть не падаю на онемевших ногах.

Мужчины дерутся, по-простому, по-солдатски. Вот Шафар впечатывает кулак в челюсть неожиданного спасителя.

А спаситель ли он?

Я делаю несколько шагов назад, готовая удирать. Но любопытство перевешивает страх и я задерживаюсь на секунду.

Драконы рычат, лица принимают звериные черты, а драка становится слишком жестокой. Случайные прохожие спешат пройти мимо, и почему-то на горизонте не видно ни одного блюстителя закона или стражника.

Я больше не медлю и покидаю площадь. Завернув за угол, энергично шагаю ко входу в больницу.

А в памяти отпечатался образ незнакомца. Он настоящее олицетворение драконьего огня: горячий, подвижный, по животному жестокий. Глаза страшные своим расплавленным серебром.

Я видела его в день свадьбы, он пытался похитить меня.

Зачем этот мрачный псих преследует Луизу? Становится страшно, совсем не хочется попасть из огня да в полымя.

Я подхожу к стойке администратора и прошу записать меня на прием к целительнице Гром.

– На что жалуетесь? – девушка в форме медсестры с удивлением смотрит на меня.

Видимо – новенькая, оценивает посетительницу по дорогому пальто и не знает, что я тут обучаюсь.

– Головные боли, – отвечаю размыто и снова получаю удивленный взгляд.

– Вам повезло, целительница сможет принять вас через час,– отвечает девушка, полистав журнал. – Ваше имя?

– Луиза Шафар, – говорю вздохнув.

Но мне реально повезло, целители и медсестры в больнице так заняты, что вполне могли назначить прием на завтрашний день.

Усевшись в углу на длинную деревянную скамью, я стараюсь привести в норму дыхание. Молюсь, чтобы тот незнакомец задержал мужа.

Закрываю глаза, а оскорбления, брошенные Юсом, словно выжигают мозг.

Метка заставила меня полюбить мужа, но я-то этого не понимала. Я верила, что питаю искренние чувства. Анализировать не получалось. Замечать странности – тоже.

Крыска, безродная, старая дева.

Больно вспоминать это. Прошлая жизнь меня не пощадила. Я приехала из глубокой провинции покорять столицу и сделала ставку на учебу и карьеру. Стоит ли говорить, что жила, мягко говоря, скромно, бывало не доедала. Получше стало, когда я стала брать ночные смены, а потом перешла в реанимацию.

Но это еще ничего. Самое страшное воспоминание – одиночество, которое медленно пожирало меня. Мне было всего тридцать три года, но укороченная от рождения нога заставляла прятаться от мужчин.

Да, я носила специальную обувь и дефект почти не был заметен, но комплексы все равно держали меня в узде. Несколько ничего не значащих романов с однокурсниками еще больше закрепили страх отношений.

К своим годам я повидала многое – чужую смерть и страдания, лишения, голод, одиночество.

Украдкой утираю слезу. Зато я училась и работала. Я оттачивала свой профессионализм, превращая себя в идеальную машину, спасающую чужие жизни.

Но подняться по карьерной лестнице я не успела. Когда мечта была