Это архаическое объединение было известно Платону, который использовал его как прототип для своего идеального государственного устройства. Страна, подчиненная философам, делится на 12 районов, а город – на 12 частей. Соответственно административные и религиозные учреждения также возглавлялись 12 должностными лицами и советниками, двенадцатая часть которых управляла двенадцатую часть года. 12 главным богам было посвящено 12 праздников, названия которых получили месяцы и 12 фил. Каждая из этих фил выставляла 12 воинских подразделений, которые попеременно ежемесячно несли службу в одном из 12 районов государства [Plat. Leg. V, 14; VI, 4–7; VI, 15; XII, 3].

В этой искусственной системе лежит то же представление о числе 12 как идеальной основе деления космоса и соответственно общества. Использование такой основы этрусками при создании двенадцатиградья на территории Умбрии и позднее двенадцатиградий в Северной Италии и Кампании [32] является одним из наиболее очевидных доводов в пользу теснейших контактов этрусков с малоазиатским регионом.

Рассмотренный нами выше договор между сибаритами и сердаями указывает, что Этрусский союз имел внешние сношения и заключал важные договоры с другими государствами. Ливий рисует картину функционирования совета (concilium) этрусских государств в разных обстоятельствах. В одном случае говорится о собрании глав этрусских государств для разбора нарушений в области религии [Liv. V, 2, 5]. Чаще всего главам государств приходилось обсуждать военные вопросы. В 434 г. до н. э. по настоянию городов Вейи и Фалерий был собран совет этрусских государств для обсуждения мер противоборства римской экспансии [Liv. IV, 23, 5]. В 433 г. до н. э. на общем собрании глав этрусских государств вновь разбирается вопрос о войне с Римом [Liv. IV, 23, 5]. В 405 г. до н. э. главы общеэтрусского совета были собраны в связи с осадой Римом города Вейи [Liv. IV, 61, 2]. В 397 г. до н. э. был вновь поднят вопрос об оказании этому городу военной помощи [Liv. V, 17, 6]. В 389 г. до н. э. собрания общеэтрусского совета добились этрусские купцы, очевидно обиженные римлянами [Liv. VI, 2, 2]. В 298 г. до н. э. главы этрусских государств собрались для заключения союза с галлами, направленного против Рима [Liv. X, 13, 3].

Регулярные собрания представителей двенадцатиградья собственно Этрурии проводились в начале весны [Liv. VI, 2, 2], т. е. в марте, что было, очевидно, связано с необходимостью торжественного жертвоприношения. В этой связи следует принять высказанное еще К. Мюллером предположение о ежегодном собрании глав этрусских государств [267, I, с. 330].

Судя по римской литературной традиции, на собраниях глав этрусских государств избиралось высшее должностное лицо этрусского союза – претор. В этрусских надписях мы находим титул zilath mexl rasnal, который дословно можно перевести «претор за правителя царя государств», или претор с царскими полномочиями. Раньше в этом титуле ошибочно искали слова «двенадцать» или «пятнадцать» и «этрусских» (см. гл. II).

Одно из свидетельств Дионисия Галикарнасского [Dion. Hal. III, 61] позволяет считать, что собрание назначало предводителя воинских отрядов всех городов, входящих в двенадцатиградье. Таким предводителем скорее всего был и царь Клузия Порсенна, которому было поручено вернуть в Рим изгнанных оттуда Тарквиниев (см. ниже).

С утратой этрусскими полисами суверенитета союз 12 государств лишается своих военно-политических функций, превращаясь в чисто религиозное объединение. Очевидно, в правление императора Августа в союз вошли три новых города, и с этого времени в латинских надписях он называется союзом 15 городов. По-прежнему на союзных собраниях избирают союзных должностных лиц – «претора Этрурии» и «эдила Этрурии». О том, что это были лишь почетные должности, свидетельствует избрание претором Этрурии римского императора Адриана. Последние данные о существовании союза этрусских государств относятся к IV в. В одном из своих рескриптов император Константин разрешил умбрским городам, добивавшимся своего собственного союза, выделиться из союза 15 городов и одновременно подтвердил дальнейшее существование этого объединения.

Царская власть в Этрурии. Величайший исследователь государств античного Средиземноморья Аристотель на основании колоссального фактического материала пришел к выводу, что царская власть была исходной формой политического развития [Arist. Pol. III, 9, 1285 a 1—39]. Этот вывод опирался и на этрусские факты. Среди 146 «Политий», написанных Аристотелем в процессе подготовки им обобщающего труда «Политика», имелась и «Тирренская полития». Находившиеся в распоряжении Аристотеля данные позволили ему выделить древнейшую и более позднюю форму царской власти. Такая же задача стоит и перед современными этрускологами, хотя они обладают лишь фрагментами некогда богатой историко-правовой традиции. Кроме того, перед ними встает и проблема происхождения царской власти.

Древнейшими признаками царской власти в этрусских полисах служили атрибуты, которые, согласно римской традиции, перешли к представителям высшей власти Рима: переносное сиденье = курульное кресло, фасции, тога, разрисованная или расшитая пальмовыми листьями, скипетр [Dion. Hal. III, 61 и сл.; Sil. It. VIII, 484 и сл.; Flor. I, 1]. У нас нет оснований, как и у Г. Радке [318, с. 49], видеть в рассказах об этрусском происхождении римских знаков отличия должностных лиц басню, поскольку римские авторы передают латинские, а не этрусские названия атрибутов власти. Аутентичность традиции явствует прежде всего из того, что они раскрывают характер власти более развернутой, чем та, которая существовала у италиков.

Согласно описанию Тертуллиана, в «этрусской короне» были воспроизведены из золота листья и желуди дуба [Tert. Cor. XIII, 1]. Дуб считался символом высшего небесного божества. Зевсу был посвящен дуб древнейшего пеласгийского святилища в Додоне [Hom. Od. XIV, 327]. Культ дуба был и у этрусков. В Риме во времена Тарквиниев имелся дуб, священность которого удостоверялась золотой табличкой с этрусскими письменами. Все это говорит о том, что «этрусская корона» была священным атрибутом царской власти, связанным с представлением о царе как земном воплощении Тина.

По оформлению латинское слово corona напоминает этрусские апеллятивы с окончанием na и выглядит как этрусское заимствование. Но Э. Перуцци считал это слово греческим заимствованием, происходящим от korone [297, I, с. 402], указывая на индоевропейский характер основы cor. Однако заимствованием как в греческом, так и в этрусском языке могло быть соответствующее пеласгийское слово.

Два представителя власти. Один из них (справа) сидит на курульном кресле. Табличка из Лувра. 3-я четверть VI в. до н. э.

Переносное сиденье из слоновой кости – атрибут высших должностных лиц Рима – имело этрусское происхождение, что явствует не только из сведений античных авторов, но и из изображений его на этрусских погребальных фресках и на расписных глиняных табличках, хранящихся в Лувре.

От переносного сиденья следует отличать трон. Великолепный его экземпляр найден в гробнице «Реголини – Галасси». Ножки трона имеют форму звериных лап,