положение этрусской женщины в семье является показателем более высокого уровня общественно-экономических отношений у этрусков, чем у римлян. Оно говорит о большей развитости общества, прошедшего значительный исторический путь.

В свое время и римская женщина, полностью подчиненная власти главы семьи, достигнет такой же свободы, что вызовет у консервативно настроенных римлян яростную реакцию. Чем развитее общество, тем большей свободой пользуется в нем женщина.

Известное, но все же второстепенное воздействие на положение женщины оказывают традиции в отношениях между полами, религиозные пережитки. Этрусская царица, судя по роли Танаквиль в приобретении царской власти Тарквинием Древним и сакральным запретам в отношении супруги римского «царя жертвоприношений», занимала положение заместительницы богини-матери – подательницы и покровительницы священной царской власти. Но вряд ли эта концепция воспринималась в обычных семьях во всей ее полноте.

Этрусский город-государство. Надписи, на основании которых Ф. Слотти доказал ошибочность матрилинейной системы родства, содержат также и сведения о городе-государстве как социальном и политическом феномене у этрусков. Давая общую оценку этому материалу, надо заметить, что речь идет о кратких и поэтому понятных нам надписях, указывающих на тот или иной предмет или участок земли, принадлежащий городу. Тексты дают также сведения о принадлежности покойного к какой-либо общественной группе, о занятии им определенной должности.

Впервые этот материал проработал В. Дееке, отобравший 21 этрусское слово, как ему казалось, имеющее отношение к титулатуре должностных лиц [162]. Как считал В. Дееке, во главе этрусской магистратуры стоял cepen tuthiu. Теперь установлено, что cepen – это жреческий титул. Из других выделенных В. Дееке титулов к этрусской магистратуре (светской и жреческой) имеют отношение лишь zilath (zilx, zilc), maru, purth. При этом, исходя из ошибочных латинских соответствий, немецкий этрусколог определил zilath как «судья», а purth – как «председатель суда».

А. Торп в своем исследовании этрусской магистратуры выдвинул гипотезу о том, что слова с основой zil означают разных должностных лиц, а саму основу этимологизировал в значении «честь» [258].

Ближе всего из исследователей начала XX в. подошел к правильному решению вопроса об этрусской магистратуре А. Розенберг, увидевший в ней, «возможно, важнейший источник для понимания древнеиталийского государства» [331, с. 51]. А. Розенберг указал также на ошибочность большинства выделенных В. Дееке титулов должностных лиц. Он считал, что только три этрусских термина – zilath (zilx, zilc), maru, purth – означают магистратуру. Слово mexl, которое ранее принимали за титул, А. Розенберг перевел как «союз». Вслед за А. Торпом А. Розенберг считал, что zilath – это главное должностное лицо этрусского союза, а zilc – должностное лицо города.

Вопрос о специфике этрусского государства в работе А. Розенберга и его предшественников не ставился. Эта проблема возникла позднее, когда наряду с данными этрусской эпиграфики о должностных лицах появились как эпиграфические, так и археологические данные об этрусских городах, считавшихся до конца 1950-х годов terra incognita.

Мнения исследователей о характере этрусского государства разделились. Одни ученые видели в нем нечто совершенно отличное от греческого полиса и римской civitas [223, с. 65; 80, с. 12]. Доводы этих исследователей таковы: этрусский город не был полисом, поскольку в нем не было организации граждан. М. Паллоттино как будто придерживается другого мнения, но он его не аргументирует [285, с. 114].

К иному выводу приходит Г. Рикс, опирающийся на анализ ономастической формулы в надписях Северной Этрурии, преимущественно Перузии [328]. Г. Рикс установил существование гражданства в этрусских государствах, которое к середине II в. до н. э. передавалось лицам с чисто италийским преноменом – сае (Gaius), tite (Titus). О принадлежности к гражданам этрусского города италика или умбра говорило наличие этрусского гентилиция с типичным окончанием – na: verena, satna и др. Г. Рикс предположил, что распространение гражданских прав на италиков – результат земельной реформы, давшей «крепостным» италикам свободу и землю.

Хотя в некоторых своих частях концепция Г. Рикса может вызвать возражения, его вывод о том, что наличие ономастической формулы из трех частей – «показатель принадлежности лица к числу свободных граждан того или иного государства» [328, с. 350], является безупречным. Он подтверждается известными нам формулами имен должностных лиц, которые, естественно, выбирались из числа свободных граждан.

После работы Г. Рикса мнение об этрусском государстве как полисе становится преобладающим. Г. Скаллард уверен, что «политическая жизнь этрусков, подобно жизни греков, основывается на городе-государстве как независимой и автономной единице» [338, с. 221]. А. Пфиффиг, выступая против употребления в современных работах термина «Этрурия», пишет: «То, что античные авторы называли “Этрурией”, было неопределенное, более религиозное и культурное, чем политическое обозначение союза полисов-государств, во главе которых в древнейшую эпоху стояли цари (lucumones), а позднее – патрицианские магистраты» [304, с. 1]. Проблема кризиса этрусского полиса в связи с социально-экономическими сдвигами в Западном Средиземноморье затронута в содержательной статье М. Торелли, посвященной проблеме греко-этрусских отношений [354, с. 823 и сл.]. Работа, в которой были бы освещены все аспекты этрусского полиса в теоретическом плане, нам неизвестна.

Этрусские полисы в Средней Италии около 400 г. до н. э.

Остановимся прежде всего на относящейся к этрусскому полису терминологии. Греческие и латинские авторы терминологически не выделяли этрусские города-государства из греческих или каких-либо других. Дионисий Галикарнасский приводит мнение авторов, называющих Рим «Tyrrhenis polis» [Dion. Hal. I, 29, 2]. Сам он к нему не присоединяется, но его смущает не обозначение Рима «полисом», а то, что он был «этрусским полисом». Но делать какие-либо выводы из произведений таких авторов, как Дионисий Галикарнасский, которые не ставили своей целью изучение социально-политической терминологии, было бы неосторожным. К счастью, мы имеем в своем распоряжении этрусскую эпиграфику и можем выделить термины, относящиеся к сфере общинной и городской жизни.

В ходе исследования этрусских текстов были отобраны слова с основой spur: spural (генитив от *spura) («города»), spurethi («в городе»), spureni (аккузатив от *spura) («город»), spurestres («гражданство») [304, с. 302 и сл.]. Частое употребление слова spura доказывает развитость государственных отношений, а слово spurestre – существование гражданского коллектива.

Слово *spura семантически родственно греческому polis, но не является заимствованием из греческого. Это слово древнейшей индоевропейской лексики и, поскольку оно не имеет параллелей в индоевропейских языках Италии, скорее всего восходит к пеласгийскому компоненту этрусского языка. В архаической Греции наряду с термином polis существовал его синоним astu [1, с. 32 и сл.]. В этрусской лексике также кроме *spura имелся один или несколько терминов для обозначения гражданской общины. Прежде всего это слово tuthi в значении «государство», «община». В надписи А из Пирги это слово имеется в обозначении титулатуры Тефария