В воздухе витает аромат его одеколона. На столике в зале разбросаны пульты и зарядки. А на кухне рядом с раковиной на сушилке стоит тарелка и чашке. Вероятно, после завтрака…

— А где ёлка? — удивлённо смотрю на него, после того, как мы обходим всю квартиру.

— Решил не ставить в этом году. Мне одному она не слишком и нужна.

Поверить не могу. Как можно встречать праздники без ёлки?

— Так не пойдёт. Если ты хочешь, чтобы я приходила к тебе чаще, ты просто обязан купить ёлку.

— А то… — щурится он, — будешь встречать новый год с Русланом?

Ну надо же. И запомнил ведь.

— Нет, Волчара, — оплетаю мощный торс руками и прижимаюсь к нему всем телом. Запрокидываю голову, утопая в волнующем взгляде, — А то мне придётся тащить её к тебе самой.

Похоже, ответом он на этот раз удовлетворен.

Запустив ладонь мне в волосы, мягко тянет за кончики назад, вынуждая меня поднять голову ещё выше и тем самым подставить губы для поцелуя.

— Этого я позволить не могу, — отвечает с довольной улыбкой и запускает мне в рот свой язык со вкусом французского.

Интересно, мы до английского сегодня хоть дойдём?

33

— Вот, это она! — торжественно изрекает Шапка, указывая рукой на пышную сосну, ростом выше меня.

— Ты под ней потеряться можешь, — хмыкаю, подзывая продавца рукой.

— Почему это? Думаешь я от тебя прятаться буду?

Улыбается она во все свои два ряда белых ровных зубов. На миг повернув голову в сторону Ксени, зависаю.

Счастливая такая, аж светится. Это же надо — банальная покупка ёлки, а у неё радости, будто я ей квартиру купил.

Чувствую, как за ребрами словно бочка с медом разлилась. Сердечная мышца в нем полностью погрязла, став липкой и приторно сладкой, пока я смотрю на сияющую Шапочку.

Так в последнее время происходит все чаще и чаще.

— Может и придётся, — подмигиваю ей, намекая на то, что как только нерешенный вопрос останется позади, я её из постели не выпущу как минимум сутки.

Тут же покраснев, она стыдливо опускает глаза как раз в тот момент, когда к нам подходит продавец.

— Дайте нам эту, — указываю ему на выбранную Ксеней лесную красавицу.

— Отличный выбор. Сейчас замотаю вам её.

Пока несу сосну по улице и заношу в подъезд, Ксеня то и дело переспрашивает не тяжело ли мне и пытается ухватиться за ствол, чтобы помочь.

Смешная такая она. Поверить не могу, что такие, как она, до сих пор существуют. Чтобы девушка пыталась помочь справиться с тяжестями — это впервые на моем веку.

И искренне ведь старается. Пыхтит сзади, возмущается на то, что я её отгоняю и не даю взяться за ствол, покрытый хвойным клеем.

Как только заходим в лифт, и я наконец ставлю сосну на пол, Шапка выдыхает с облегчением.

— Зря ты мне не даёшь помочь. Спину сорвешь, будет потом хуже.

— А ты мазью её натирать будешь. Глядишь и пройдёт, — притягиваю её к себе за неизменный красный шарф и присасываюсь к искусанным на морозе губам.

— Так вот какой у тебя план, — смеётся она, вызывая своим смехом мощный приток тепла к моей груди.

Чёрт, кажется я попал по полной программе. Надо же так, чтобы прилетело в сорокет. Кому скажи, не поверят.

— Ещё бы. Думаешь, я за просто так это дерево тащу?

Дотянув сосну в итоге кое как до квартиры, только дома понимаю, что мне её некуда ставить.

С Кариной мы всегда ставили искусственную, которую купили ещё в начале нашего брака. Там делов-то было, раз два и готово.

А Ксеньке живую подавай. И обязательно с чипом, чтобы не дай Бог не незаконно срубленную.

— Так… Ну, похоже придётся ехать второй раз, — выдаю вердикт, положив увесистое дерево на пол.

— Зачем? — не понимает Шапка, уже успев снять с себя шарф и расстегнуться.

— За триногой. И… игрушками.

— У тебя и игрушек нет? — удивлённо округляет обрамленные пушистым ресницами глаза.

— Нет.

— Как так?

— Я их Карине отдал, когда она переезжала.

— Ааа… — на красивом личике появляется задумчивое выражение, которое вскоре сменяется довольной улыбкой, — Ну так даже лучше. Купим сейчас абсолютно новые.

Это мы и делаем. Под чутким руководством Шапочки скупаем половину магазина игрушек. Тут и домики, и шарики, и сосульки. Шишки, снеговики, хлопушки. С десяток гирлянд и тонкого дождика, которым она собралась кажется обвесить всю мою квартиру.

— Надо, чтобы дома был праздник, — оправдывает такое количество украшений.

— Главное, чтобы ты была в этом доме, Ксения, и тогда у меня будет праздник.

Стремительно покраснев, она опускает свои глазки и дожидается пока я рассчитываюсь.

То, что происходит потом в моей квартире не иначе, как апокалипсисом не назовёшь. Гирлянды теперь обвиты не только вокруг ёлки, а также обрамляют телевизор, книжную полку и окно в зале. Ксене абсолютно все равно, что все эти украшения давно не в приоритете современных дизайнеров.

Карина каждый новый год смотрела видео от тех или иных “знатоков”, черпая оттуда новомодные идеи для украшения ёлки. Квартиру мы в принципе особо никогда и не украшали. Разве что гномами, которые последние годы заполонили прилавки магазинов, и светящимися фигурками.

Ксеня же сама себе дизайнер. Сказать, что моя квартира сейчас выглядит стильно? Нет… но при этом в ней вдруг стало так уютно, что моё нежелание отпускать сегодня Шапку домой выросло до гигантских размеров.

Она так органично смотрится в моем доме. С этой легкой болтовней, музыкой, от которой у меня радуга уже не только из ушей льётся, а из всех возможных отверстий. С улыбкой своей счастливой, вызывающей у меня мощные импульсы в грудной клетке.

Чёрт возьми, мне нужна эта особенная девочка…

Она должна быть только моей!

— Что скажешь? — выключив свет и оставив только теплое мерцание множества огоньков, с затаенным ожиданием спрашивает Ксеня.

Сидя на диване, обвожу взглядом комнату, и тяну девочку к себе на колени.

— Я в восторге, Шапочка.

— Не ври, — улыбается она, доверчиво кладя ладошки мне на плечи.

— Даже не думал, — отвечаю честно и серьёзно, чтобы не решила, что мои слова банальная лесть, — мне правда нравится.

Давлю ей на спину, подталкивая к себе и мягко целую губы.

Последние дни мы часто бываем у меня. Её сессия закончилась, экзамены сданы, поэтому каждую свободную минуту мы проводим вместе.

Английский, надо признать, действительно даётся ей тяжело, но думаю, мы справимся. Желание у Ксени понять материал есть, а с теорией я ей помогу.

Единственное, что все еще стоит между нами, —