Сердце подскакивает к горлу и тарабанит, как в барабан.

Вадим прислал перевод!

Быстро, не вдумываясь, переписываю все задания в листок, перечитываю сравнив с теми предложениями, которые я сама набросала и понимаю, что да… оставь я свой вариант — это был бы провал.

По окончанию экзамена одеваюсь, и спускаюсь вниз. Машина на месте.

Испытывая неописуемую радость, слетаю по ступеням и подхожу к автомобилю. Открыв дверь, ныряю внутрь.

— Привет.

Оторвав взгляд от телефона, Вадим переводит его на меня и сдержанно кивает.

— Привет.

Такой серьезный, с ума сойти. Ни смешинок в глазах, к которым я уже привыкла, ни легкой полуулыбки.

Порыв обнять его и засыпать благодарностями гасится под давлением исходящего от него холода.

Волков заводит двигатель и молча выезжает на дорогу.

Я же вся в комочек сбиваюсь, поглядывая на него искоса.

— Спасибо тебе за помощь, — говорю негромко.

Вадим хмыкает.

— Телефон свой достань, Ксеня, — произносит требовательно.

— Зачем?

— Достань.

Нахмурившись, лезу в сумку и делаю, как он просит. Сейчас как-то не хочется ему противоречить.

— Разблокируй.

Скосив на меня взгляд и увидев, что я сняла блок с экрана, протягивает руку и забирает у меня телефон.

Посматривая на дорогу, открывает телефонную книжку, пролистывает до буквы Р, несколько раз мотает вверх и вниз, а потом переводит на меня вопросительный взгляд.

— Где номер Руслана?

Мне щеки краской заливает.

— У меня нет его, — виновато пищу, — он предлагал обменяться, но я отказалась, — смотрю в серьезные глаза и сквозь землю хочется провалиться, — прости пожалуйста. Мне просто очень нужна была помощь, и я ляпнула про Руслана.

Чувствую, как пятнами покрываюсь, так пристально он на меня смотрит. Возвращает мне телефон, а сам без единого слова продолжает движение.

— Понимаешь, у меня беда с английским. Он мне даётся очень сложно. Если бы не ты сегодня, я бы могла лишиться стипендии, а я позволить себе этого никак не могу. Поэтому и написала то, что первое пришло на ум. Я была в панике, — тараторю без умолку, — прости. Не нужно было этого делать.

Места себе найти не могу. Да, сглупила. Знаю. Тереблю ремешок от сумки, пока мы едем, не зная что еще сказать.

Когда подъезжаем к моему общежитию, Вадим тормозит сбоку от него и глушит двигатель.

— Выходи.

Звучит, как гром среди ясного неба.

От его твердого голоса я вздрагиваю.

— Что?

— Выходи, говорю.

— Вадим… мне правда жаль, — начинаю оправдываться, и вдруг вижу, что он дергает дверную ручку и сам выходит на улицу.

Он что меня сейчас за шкирку доставать будет?

Открыв дверь, самостоятельно выскакиваю на снег. Вадим как раз подходит ко мне, смотрит сверху вниз, а у меня дышать получается через раз. От негодования, непонимания, обиды, и еще множества других разных эмоций.

— Спасибо, что подвез!

Вскидываю подбородок, собираясь, обойти его и уйти, чтобы позорно не расплакаться прямо здесь и сейчас, но не успеваю сделать и шага, когда он берет меня за локоть и открыв заднюю дверь, подталкивает к сиденью.

— Я сказал выходи, а не уходи, Шапка.

Произносит строго и садится рядом.

31

Ксеня

Растерянно наблюдаю за тем, как Вадим занимает собой все пространство на заднем сидении.

Сообразить не успеваю, как вдруг оказываюсь на его коленях.

— Руслану значит, отправишь, — строго проговаривает сквозь зубы, пока стаскивает с меня шапку и тянет вниз молнию на куртке.

Мои волосы падают мне на лицо, потому что сегодня они распущены.

Паника и желание расплакаться сменяются абсолютно другими эмоциями. Находиться на коленях Волкова и в первые разы было непросто, но сейчас… когда в синих глазах бушует ураган, и вовсе усидеть нереально.

— Я пошутила, — шепчу задушенно, пока он стаскивает с меня куртку и бросает её на свою, лежащую у окна.

— Плохо пошутила, Шапочка, мне не понравилось, — рычит, надавливая мне на затылок и толкая на себя.

Протестующе мычу, но тут же проглатываю это мычание под натиском наглого языка.

В глазах взрываются вспышки, в ушах шумит. Хватаюсь за широкие плечи, пытаясь отстраниться, ведь у меня черт возьми были правила. Я озвучила ему их на днях, когда сказала, что сначала дождусь результатов ДНК анализа, но этот громила похоже, обо всем забыл. Или делает вид, что забыл.

А сейчас и я, кажется, начинаю забывать. Мыслить трезво и холодно, когда его язык орудует в моем рту, не получается.

Волков целует глубоко, жадно, как будто голодал все эти дни и впервые дорвался до обеда. Наши языки сталкиваются, ударяются друг о друга, гладят и сплетаются.

— Зараза ты мелкая, — хрипло шепчет он, ныряя наглыми ручищами под мой свитер.

Тянет его вверх и снимает через голову.

— Вадим, нет, — верчу головой, но он конечно, предпочитает не услышать.

Дернув вниз лифчик, обхватывает губами сосок и втягивает его в рот. Ударяет по вершине языком, прикусывает и снова посасывает.

Ох, мамочки. Меня дугой выгибает, навстречу этой дерзкой непозволительной ласке. Нужно сопротивляться, а у меня изо рта только стоны вылетают.

— Вадим, секса не будет, — все же нахожу в себе силы, когда он на мгновение отрывается, чтобы прижаться губами к другому соску.

— Я не буду тебя трахать, — вибрации от его голоса бегут по коже, — только накажу, чтобы больше никогда не думала о ком-то другом.

— Я не думала, — охаю, когда его зубы смыкаются вокруг вершинки. Язык скользит по ареоле, вызывая внутри меня крупную дрожь.

— Да что ты? — проговаривает сипло, снова подталкивая мое лицо к своему. Тяжелое дыхание обжигает кожу, я чувствую, как сильно он напряжен, — а о ком же ты думала?

Пьяный контакт глаза в глаза. Меня ведет от того, какие нотки скользят в его голоса — ревнивые, властные. Вадим открывает рот и впивается губами в мои.

— О ком, Шапка?

Дерзкие руки безнаказанно скользят вниз к моей талии, сжимают её, а потом одна из них прорывается в мои лосины.

— О тебе, — вскрикиваю я, — вместо того, чтобы учить английский, я думала о тебе, чертов Волчара. — хватая ртом воздух, вся дрожать начинаю.

— Умница моя… сладкая девочка… — умелые пальцы сдвигают полоску моих трусиков и раздвигают складки.

Ох, Боже мой. От соприкосновения с горячей кожей меня током бьет. Низ живота тянет, по крови гуляет адреналин.

— Мозги мне вышибаешь, Ксенька…. Мокрая такая, горячая.

Бедром чувствую каменную твердость у него в штанах и машинально вспоминаю как это — когда он был внутри меня. Большой, твердый…

Длинные пальцы скользят внутрь, сразу два, а у меня весь воздух из легких испаряется. Сумасшедшие ощущения. Ощущаю, как