Антоном идут. И еще куча наших. Повеселитесь. А там и я подтянусь, ну?!

Короче, как-то Герману удается меня убедить поехать. Наших, и правда, много. Для нас целый ряд выделяют. Места хорошие, в партере. Пока спектакль не начался, народ оккупирует театральный буфет. Все такие нарядные, как на детском утреннике, ей богу! Чувствую себя неловко только первые пять минут. А потом не без помощи Нины Юрьевны вливаюсь в общую беседу. И сколько ни гляжу настороженно по сторонам, ничего подозрительного не замечаю. Относятся ко мне все, как и раньше. Хорошо. И никаких косых взглядов. Только…

— О, Леш… И ты тут.

— Ага. Сам не знаю, как меня сюда затащили, — смеется.

— Ты один?

— Я с Сеченым. Но он вон… Ухлестывает за какой-то барышней, — снизив тон, замечает капитан, доверительно склонившись к моему уху. Смотрю в указанном направлении — интересно же, что там за особа. И вообще… интересно. Когда все только начинается, и ни тревог тебе, ни сомнений.

— А ты чего теряешься, Леш? Уже бы тоже нашел себе девушку.

— Ну, ты прямо как моя мать. Та буквально утром теми же словами мне делала внушение, — смеется Столяров. И я смеюсь тоже. Он залипает на моих губах.

— Что?

— Тебе очень идет улыбка. — Я свожу брови. Кажется это уже перебор. Или нет? — Кстати, это мама меня и убедила сюда прийти. Она фанатеет по Есении. Попросила даже взять автограф, если получится.

— А ты что?

— Да ну. Бред какой-то. Еще я не стоял с листочком в очереди…

И все хорошо. И спектакль, и разговор, и атмосфера в целом. Плохо только то, что у Германа не получается к нам присоединиться.

Когда все заканчивается, погода стоит чудная. Наши решают прогуляться.

— Нет, я домой…

— Устала? — как чертик из табакерки, выскакивает Столяров.

— Да нет. Просто поздно уже.

— Давай пройдемся! Я тебя потом подвезу. Не дело это женщине одной по ночам с неизвестными таксистами разъезжать.

Глава 20

Герман

Ненавижу, когда прошлое врывается в мою жизнь без приглашения, но когда у вас с этим прошлым общая дочь, его не получится игнорировать. Так что беру трубку и рявкаю, сходу не скрывая настроя:

— Да!

— Привет, Гер, — голос у Светки звучит как ни в чем не бывало. Значит, с малой все в порядке. Тогда тем более непонятно, какого черта ей нужно.

— Я занят. Что-то случилось?

— Ну, почему что-то должно непременно случиться, чтобы я могла тебе позвонить?

— Потому что нам больше не о чем общаться?

Она хмыкает.

— Столько лет прошло, а ты все никак не успокоишься. Ну, молодая я была, глупая. Что уж теперь?

На том конце связи щелкает зажигалка. Светка прикуривает. Как стала от нечего делать дымить в одном из гарнизонов, еще когда мы были вместе, так никак и не избавится от вредной привычки, хотя Дашка, вон, говорит, что пыталась мать много раз.

— Свет… Мне плевать. Или говори, что тебе надо, или…

— Дашка заявила, что будет переводиться.

— Куда? — в момент напрягаюсь я.

— К тебе, Файб. Счастье-то какое, правда? Я уж как ни отговаривала ее от этой идеи — все без толку. Вбила в башку, что ей этот твой… Столяров, да?.. нужен. И похрен, что он за твоей женой таскается. На кой ему Дашка?

— Что за хуйню ты несешь? Смешались, блядь, кони, люди. Дану за каким-то хреном приплела. Тебе еще не надоело?

Светка смеется. Коротко, неприятно. Как смеются люди, которым кажется, что они знают чуть больше тебя.

— Да ладно тебе, Файб. Я ж без злобы. Просто говорю, как есть. И Дашка у нас, в отличие от тебя, не слепая. А жена… — она делает паузу, — у тебя, конечно, эффектная. Везде у него мелькает. То там, то сям.

— Ты сейчас на что намекаешь? — голос у меня становится ниже.

— Да ни на что, — фыркает. — Мне-то пофиг, что у вас да как. А вот Дашка психует, что на фотках, которые он у себя выставляет, красуется твоя жена, а не она.

Нет, ну его на хрен. Надо заканчивать этот тупой разговор. Потому что еще секунда — и я скажу лишнего. А Светка, как всегда, только этого и ждет.

— Дашке без твоих науськиваний такое бы и в голову не пришло, — отрезаю. — Так что мой тебе совет — следи за тем, что говоришь. И не смей настраивать дочь против моей жены. Иначе пожалеешь, Света. Я серьезно. Поумерь пыл!

— Ой, какие мы грозные, — тянет она. — Ладно-ладно. Я же из лучших побуждений. Предупредила, а то ж, небось, ты один, дурак, не замечаешь... А дальше — думай сам.

Я обрываю связь и с силой сжимаю телефон. Вот же… Конченая! Прямо талант у бабы выводить меня из себя. И чего, спрашивается, психую? Знаю же, что Дана никогда бы не загуляла. Бред. Полный бред.

А Светка просто всех по себе судит. Не хватает ей благородства принять тот факт, что все у меня без нее нормально. Вот и пытается навести суету, где ее не просят. Это все понятно. Как понятно и то, что ей, сука, это удается.

Сцепив зубы, откидываюсь на спинку кресла и устремляю взгляд в потолок. Сижу так какое-то время, раздраженно выдыхаю, сдаваясь, и беру в руки телефон. Открываю соцсети, сам не до конца понимая, зачем. Да-да, у меня есть страничка, с которой я порой слежу за успехами Даны. Мне за нее гордо…

На фотках Зимы из театра тоже мелькает Столяров. В принципе у всех наших выложены плюс-минус одинаковые фотографии, которые народ скинул в общий чат, а потом растащил кто куда. Так что глупости это все.

Хочу уже было выйти и заняться чем-то полезным, как замечаю на одной из фоток отметку на… профиль Столярова? Перехожу, раз оно само идет в руки, а там… Фото у него в квартире. В театре. И последняя… На которой улыбающийся капитан сфотографирован в тачке в одиночестве. Менее внимательный человек не заметил бы ничего подозрительного, но не я…

Максимально увеличиваю фото пальцами и… Да. Я замечаю смеющуюся Дану, отражающуюся в линзах его авиаторов. Собственно, если бы не эта фотография, мне бы нечего было ему