Этого не может быть, но, кажется, у меня от стыда начинают дико гореть щеки.

— Ну, я как с врачом же, Зим…

— Ой, да не ври! И если ты напился до поросячьего визга, то как можешь быть уверен, что у вас было, а чего не было?!

Дана срывается. Швыряет в меня какой-то хренью со стола. То ли вазочкой, то ли подставкой под салфетки.

— Все, Герман! Это последняя капля. Я так больше не могу. Не могу… Ну тебя к черту…

Она отталкивает меня и бросается вниз. Собирать вещи!

— Хрен ты куда уйдешь! Забыла, что обещала?! Или Столяров до того понравился, что… — несет меня.

— Да! Ясно?! Понравился! — орет в ответ Зима. — К нему и пойду.

— Черта с два!

Я затаскиваю ее в спальню и, не зная, что буду делать, но хорошо понимая, что если продолжу в таком духе и дальше, натворю лютой херни, тупо ее там закрываю. А потом закрываю и дом на замок замок, которым мы до этого не пользовались, предварительно забрав с собой запасные ключи.

Не помня себя, марширую к машине. Кажется, до Даны, наконец, доходит, что наша ссора может дерьмово закончиться.

— Герман, ты куда? Гера! Слышишь?! Немедленно вернись… Давай поговорим, Гера, — выкрикивает в открытое на проветривание окно.

— У тебя был шанс. Теперь я буду говорить не с тобой.

— Герман, ты совсем, что ли?! Умоляю, остановись. Не делай глупостей, Гера… Ты с-совсем, что ли, Герман?!

— Форточку закрой. Дует.

Я сажусь в машину. Захлопываю дверь, сжав в руках руль до скрипа. В голове еще звучат отголоски скандала. Да, меня топит смесью ревности, болезненной злости и… желания убивать. Но я также, как никто другой, умею контролировать свои чувства, и даже в таком состоянии понимаю, что пришла пора включить голову. Делаю глубокий вдох. Ревность все еще рвет грудь, скребет изнутри, рождает в голове образы, от которых хочется вдавить педаль в пол и не останавливаться. Но поверх этого начинает проступать здравый смысл.

Факты, Герман. Что по ним?!

Факт первый: Дана не врала про работу. Я это видел своими глазами.

Факт второй: фотографии — да, выглядят хреново. Но ни одной, где есть хоть что-то, что можно назвать изменой.

Факт третий: если бы у нее было что скрывать, она бы вела себя совершенно иначе!

И самый мерзкий факт. Без номера. Я сам дал ей повод, если вдруг что. Своим молчанием. Тем, что опять решил, что она поймет. Не поняла. И, наверное, не должна была.

К Дане вопросов нет. Ей я вставлю мозги на место.

А вот Столяров, похоже, попал.

Выкручиваю руль и жму на гашетку.

Глава 21

Дана

Он просто заталкивает меня в спальню и закрывает на замок, как непослушного ребенка! Я остаюсь одна в комнате, где еще пахнет нами, его кожей и моими духами… Пару секунд я просто молчу в надежде, что вот сейчас-то он точно одумается, откроет дверь и скажет, что перегнул, сорвался, что просто приревновал.

Но дом молчит. А потом я слышу, как хлопает входная дверь, проворачивается ключ в замке, и вот тогда становится по-настоящему страшно. Несусь к окну. Пытаюсь его отговорить. Потому что… ну, и куда он в таком состоянии?!

Но ему на мои уговоры плевать. Я бегу к двери. Дергаю за ручку. Кручу. Она точно достаточно легко открывается. Так. Ну, правильно. Нужно просто провернуть сердцевину. И чего я только паниковала?

Дрожащими пальцами проворачиваю замочек и вылетаю в коридор. Бегу на ватных ногах. В гостиной все на своих местах. И только чашка, которую я швырнула в Файба, валяется, как напоминание о том, что со мной так нельзя. Надо же! Даже не разбилась. Наклоняюсь, чтобы ее поднять. Руки трясутся так, будто я только что выбралась из крещенской проруби. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается. Меня догоняет осознание происходящего. Боже мой… Как мы до этого докатились?!

Подлетаю к входной двери. Дергаю. Та заперта. Ищу ключи. Но не нахожу ни одной связки. Герман, похоже, не постеснялся залезть в мою сумку! Все больше трясясь, бегу к распашным окнам. Они открываются легко и бесшумно, будто маня — иди, Дана! Иди! В одолевшем его безумии Файб явно о них забыл. Я делаю шаг… В лицо бьет прохладный морской воздух. Вот она… Свобода. Просто сделай шаг к ней!

Но я стою как вкопанная. Потому что, кажется, если дождусь его, если останусь… Он, возможно, тоже не наломает дров. Ведь в том состоянии, что Файб умчался, он способен на что угодно!

Обхватив себя за предплечья, всхлипываю.

Вот куда он поехал, а?! Не дай бог в часть. Там столько оружия… Пусть я и не верю, что Герман обезумеет настолько, чтобы пустить его в ход, мне все равно дико страшно. Никогда себя не прощу, если наш скандал закончится несчастьем. От которого наверняка пострадает сам Файб!

Возвращаюсь в дом и принимаюсь метаться по комнате. Без сил опускаюсь на диван, но потом и с него сползаю. На пол. Дрожу. Мне ужасно холодно. Хотя в доме тепло. Холодно внутри, под кожей. В жилах стынет кровь. Боже мой, как страшно! Я должна это как-то остановить! Но как?

Хватаю телефон, не понимая, что делать. Кому звонить? Герману? Леше? Нет. Это только усугубит. В часть? А что я скажу? Ваш начальник на почве ревности спятил? Осторожней там? Нет, это не вариант. Такое сообщение уничтожит его репутацию и карьеру.

Остается надеяться на Файбовское благоразумие. И молиться. Как там? Отче наш…

Молитвы не помогают. Время еле тянется. Я набираю номер мужа снова и снова, но он не отвечает. Без особой надежды быть услышанной, записываю голосовое.

— Гер, — голос предательски дрожит, но я заставляю себя продолжить. — Пожалуйста. Остановись. Что бы ты ни задумал — просто остановись. Давай поговорим. Я здесь. Я никуда не делась. Ты меня очень пугаешь… А мне, может, нельзя пугаться!

Я в самом деле в жизни не испытывала такого страха. Даже когда жила с матерью, и ее пьяные дружки пытались меня зажать.

«Стоп, Дана! Герман не монстр. Ты лучше других это знаешь!» — убеждаю себя. Да, иногда его поведение может пугать, но… разве не этого ты добивалась? Не этих эмоций?! Только честно!

Пока я мечусь в своих мыслях, телефон в руке вдруг