зоне озера. Трёхметровый самец с обломанным рогом на морде перехватил жирную рыбину у соседа, когда вода неожиданно дрогнула.

Течение качнулось к скальной стене. Потом отхлынуло. Качнулось снова, сильнее и стало закручиваться…

Однорогий замер с добычей в пасти.

Вода закрутилась. Невидимая воронка набрала силу за секунды и принялась вытягивать рассеянную в озере духовную энергию. Золотистое мерцание, пропитывавшее каждую каплю, стремительно угасало. Вода тускнела и холодела, течения замедлялись, а плотный духовный фон, к которому привыкла каждая тварь в округе, истончался до пустоты.

Инстинкт, спящий в крови крокодила, завопил об угрозе. Однорогий выпустил рыбину. Рванул прочь, молотя хвостом так, что за ним потянулся пенный след. Остальные ринулись следом.

Стая бронированных хищников с зубами в палец толщиной бежала от скалы, за которой кто-то высасывал из подводного мира духовную энергию.

* * *

Тем временем в поселении Серебряной Короны наступал вечер.

Рыбаки сматывали сети, их жёны развешивали улов на тростниковых стойках, а детвора гоняла по мосткам. Старый Фрид с причала номер семь первым заметил неладное: кристалл-накопитель в рукояти его гарпуна, заряженный вчера на полную, мигнул и погас. Фрид постучал по рукояти. Тряхнул. Кристалл оставался мёртвым.

Он повернулся к соседнему причалу. У Карис ручной фонарь-накопитель затухал в руках, перейдя из белого в жёлтый, а из жёлтого в ничто.

— Лодочный кристалл сдох! Руль не слушается! — откликнулись с восточных мостков.

Крики понеслись со всех причалов одновременно. Накопители на гарпунах, кристаллы в рулевых механизмах лодок, заряженные ловушки на сетях — всё, что находилось на воде или над ней, стремительно пустело. Энергия утекала вниз, сквозь доски и днища, в глубину озера. При этом на берегу, в домах и мастерских, стоявших на твёрдой поверхности, артефакты продолжали работать.

Фрид перешагнул с причала на настил улиц и поднёс гарпун к фонарю жены, которая вышла из дома. Фонарь горел. А кристалл в рукояти по-прежнему молчал.

— Только на воде, — пробормотал он. — Тянет только с воды.

На главном помосте появился Бран Хардмид. Широкоплечий, за сорок, с жёстким обветренным лицом. Он вышел из здания Совета и окинул поселение одним взглядом. Толпа уже стягивалась к центральной площади.

— Тишина!

Площадь смолкла.

— Всем лодкам к берегу. Артефакты и накопители снять с бортов и убрать на сушу. Разберёмся и накажем виновных. По домам.

Он дождался, пока площадь начнёт расходиться, и повернулся к троим мужчинам, которые уже стояли у помоста. Наездники скатов, разведчики — единственные в поселении, кто мог скрытно проскользнуть мимо скоплений крокодилов в глубинных водах.

— Откуда тянет, догадываетесь?

— Снизу, господин. От грота, — ответил старший, коренастый мужик с двумя шрамами через всё лицо.

— Хорошо, тогда осмотрите подходы к туннелям. Мне нужно знать, что происходит в зонах наследия. Доложить через час.

* * *

Осколок души Даэгона погладил бороду и усмехнулся.

Из скрытого измерения, из тонкого слоя реальности между камнем и пустотой, он наблюдал за мальчишкой с тех самых пор, когда тот уселся перед первой фреской и начал разделять её взглядом на крошечные фрагменты.

За последние тысячи лет сотни молодых практиков входили в святилище. С благоговением падали на колени перед первым панно. И уходили, освоив в лучшем случае две фрески из семи.

Последний, кто добрался до пятой, был молодой Бран Хардмид. Вымучивал пятую фреску до самого последнего потухшего солнца, и его выбросило наружу.

А этот чужак без наставника за спиной прошёл все семь. Выбрал свой путь, и Духовная река понесла его плот к водовороту.

Достойный.

Сейчас парень еле как стоял в седьмом зале. Истощённый до костей, с осунувшимся лицом, да и в целом походивший больше на мертвеца, чем на живого человека. Но в его взгляде горел огонь решимости сильнее чем у пышущих жизнью юнцов.

Он раскручивал технику сбора и поглощал энергию, и его сфера уже достигла двух метров в диаметре и продолжала расти.

Даэгон одобрительно кивнул. Хороший размер. Для начинающего практика его возраста — выдающийся. Сейчас мальчишка закрутит звёзды, сформирует первое море, и можно будет…

Водяная сфера расширилась до трёх метров.

Даэгон приподнял бровь.

Четыре метра…

Неожиданно стены грота дрогнули. Мелкая каменная крошка посыпалась с потолка, по базальтовым колоннам побежали трещины.

Пять…

Водоворот тянул энергию из озера снаружи прямо через стены святилища так, что золотистые прожилки гасли целыми созвездиями. Камень стонал.

Парень, едва державшийся на ногах, с кровью на губах и подбородке, стискивал зубы и продолжал вращать водоворот, вбирая в сферу всё, до чего дотягивалась его техника. По полу змеились трещины, фундамент святилища шёл разломами.

Только что бывшее одобрение в разуме осколка души Даэгона сменилось тревогой.

Семь основателей вложили сюда свою силу, мудрость и жизнь. А этот не знающий границ карась собирался обрушить всё за десять минут, потому что ему мало энергии?

Что делать? Что делать?

Остановить его технику? Остановить формирование первого звёздного моря?

Нет, нельзя. Он ведь достойный, тот кто доказал, что может стать наследником. Препятствие исполнению техники будет противоречить воле основателей.

Но если ничего не делать, то еще чуть-чуть, и техника сбора энергии этого мальчишки разрушит святилище. То что существовало тысячи лет, будет просто похоронено под грудами камня.

Разум старца метался всё сильнее, не зная, что выбрать. Святилище нужно сохранить, но и наследнику мешать нельзя.

В итоге, скрепя сердце, Даэгон выдохнул. Он выбрал компромисс.

— Достаточно! — его древний голос обрушился на зал.

Водоворот духовной энергии тут же захлебнулся, невидимая воронка схлопнулась, и тишина затопила пещеру. В ней стало слышно, как из трещины в потолке сыплется каменная крошка.

Паренек дёрнулся. Завертел заросшей головой.

— Наследник, — Даэгон откашлялся. Звук вышел скрипучим. — Святилище простояло четыре тысячи лет. Если продолжишь, оно не простоит и четырёх минут. Тебе незачем разрушать его в попытке создать сильное море, наследие итак дарует его тебе.

Даэгон сделал жест.

Шесть Пологов предков вздрогнули одновременно. Они вспыхнули яркой вспышкой и рассыпались на потоки чистейшей духовной энергии.

Ранее это были сильнейшие энергетические барьеры, которые ни один практик не мечтал даже проломить силой. Ведь каждый из них содержал в себе просто чудовищное количество энергии.

И вот теперь энергия этих пологов устремилась к водяной сфере.

Из-за этого она начала так резко расти, что парень отшатнулся и едва удержал равновесие.

Семь метров… Девять… Двенадцать… Сфера заполняла зал, подбиралась к потолку, затапливала пространство между колоннами.

Шестнадцать…

Двадцать…

…

Тридцать!

Сфера упёрлась в стены и свод, заполнив весь объём седьмого зала от пола