наблюдает за ходом лабораторного опыта, Грей проследил, как высокий стройный юноша исчезает за дверью, и вернулся к нотам. Заскучать он не успел. Так же стремительно, как вышел, Аурель вернулся в салон.

– Приглашаю на маленькую прогулку по дому, –  сказал он с широкой улыбкой. Цепкий взгляд Грея выхватил и мелькнувшие в улыбке клыки, и ямочку на подбородке, почти незаметную при серьезном выражении лица.

– Я к вашим услугам, –  улыбнулся в ответ Грей. –  Да, но где же рояль, позвольте спросить?

Аурель, только что церемонно пропустивший Грея вперед, тут же растерял все манеры и взял его под локоть, указывая свободной рукой дорогу.

– Почему бы вам не помочь мне с выбором? –  он вздернул подбородок и с высоты своего роста бросил на Грея лукавый взгляд из-под опущенных ресниц. –  Признаться, я мало что понимаю в музыке. Мне предлагают новенький «Стейнвей», только-только, говорят, прибыл из Нью-Йорка. Или же «Блютнер», его выписали из Германии и ждут на днях.

– К чему склоняетесь вы?

– Право, не знаю. У папа́ в библиотеке стоит «Блютнер», но он уже давно погребен под книгами, не помню, когда последний раз на нем кто-то играл… Уж не я, это точно. Я увлечен музыкой, мистер Грей, только в качестве слушателя. При условии, –  он одарил спутника еще одним взглядом из-под ресниц, –  что играет подлинный мастер.

– То есть вы предпочитаете использовать рояль как подставку для книг? –  Вместе с графом Грей осмотрел бальный зал, столовую, примкнувшую к ней небольшую комнату, назначение которой еще не было придумано (в прошлом, кажется, это была курительная), и с досадой отметил про себя, что ему никак не удается завладеть разговором.

– Да, у папа́ обширная библиотека и страсть к ее пополнению. У нас долгие суровые зимы, мистер Грей. Книги заменяют нам дружеское тепло и дневной свет. –  Это было сказано с новой для Грея интонацией –  даже не грусть промелькнула в голосе, настоящая тоска.

– Стало быть, вы приехали в Лондон, томимый жаждой общения?

– Томимый жаждой… да… –  протянул Аурель.

Они дошли до гостиной, которая также несла на себе печать вкусов нового владельца. Игорь (или как его там) был здесь, звенел посудой на подносе и бурчал что-то на своем языке. Граф отослал его и указал Грею на место возле камина. Он сам разлил по бокалам вино, источавшее сладковатый пряный запах.

– Это… forralt bor, –  назвал Аурель напиток. –  Вино с пряностями, простите, не знаю, как называется по-английски. Его пьют у меня на родине.

– Долгой суровой зимой? –  предположил Грей.

Аурель улыбнулся и подал бокал гостю. Сам он прислонился спиной к столу и обхватил свой бокал обеими ладонями.

– Скучаете по дому? –  спросил Грей.

– Разумеется, –  кивнул Аурель. –  Я очень, очень давно не покидал отчий дом надолго.

– Вы так привязаны к нему?

– Скорее, подчинялся воле папа́. Он по натуре домосед. Во всяком случае, был до недавнего времени. –  Граф улыбнулся, неуловимое движение –  и он оказался в кресле напротив Грея. –  А вы? Я слышал, вы много путешествуете.

– И каждый раз возвращаюсь в Лондон.

– Как в заколдованное место? Папа́ тоже говорил, что мне здесь понравится. Я был сначала против, но он настаивал, и теперь я начинаю склоняться к мысли, что он прав. Но что же вы, пейте вино!

Дориан Грей не торопился. Сделав вид, что его полностью поглотили мягкие переливы цвета в бокале, он обдумывал услышанное. Подняв глаза, он поймал взгляд Ауреля и отметил, что в нем мелькнула тень обиды.

– Вам не нравится?

– Вы, я вижу, его тоже не пригубили…

Аурель демонстративно поднес бокал к губам, неотрывно глядя на Грея поверх стекла. Тот сделал ровно то же самое.

Вино оказалось терпким, обожгло гортань и огненной лавой потекло в желудок. На секунду Грею показалось, что он теряет рассудок. Коварный «форральт бор», как назвал его граф, надо непременно вызнать рецепт. Схоже с глинтвейном, но, видимо, Игорь добавил в вино какие-то трансильванские травы или, может, знаменитый тамошний перец… Второй глоток дался легче, с ним вернулась ясность сознания, но странная слабость сковала члены. Грей, едва удерживая бокал в руке, откинулся на спинку. Поднявшись и скользнув вдоль стола, Аурель оказался совсем рядом, провел пальцами по подлокотнику его кресла. Грей проследил взглядом за движением этих тонких пальцев с идеальным маникюром и удлиненными ногтями, не в силах пошевелиться. Пальцы переместились выше по бархатной обивке, перелетели на шею Грея. Он почувствовал холод прикосновения, повинуясь этим пальцам, объятый ужасом, он наклонил голову набок. Аурель придвинулся ближе –  Грей кожей ощутил легкое дыхание. Скосив глаза, он обнаружил в опасной близости клыки. Секунду или две оба не шевелились.

– Ну, так как вы находите мое скромное жилище? –  светским тоном осведомился Аурель, внезапно снова оказавшись в своем кресле и промокая капельки вина на губах кружевным платком.

– При всем желании его нельзя назвать скромным, –  отозвался Грей, усилием воли заставив себя сесть прямо и говорить ровным голосом. Пальцы его дрожали, и он одной рукой крепко сжал подлокотник, а другой –  ножку бокала. Сделать еще глоток вина он не решился –  отчасти чтобы зубы предательски не клацнули, отчасти потому, что в полной мере оценил коварство трансильванского напитка.

– Вы мне льстите. И все-таки я чувствую, что дому не хватает… –  Граф запнулся, подыскивая слово, –  деталей.

– В этом я могу вам помочь, –  сказал Грей. –  Я знаю одного знатока… деталей, правда, он берет неприлично дорого –  как за безделушки, так и за свои услуги.

– Вы не знакомы с господином Шапиро, который держит гостиницу в деревеньке неподалеку от моего замка, –  отмахнулся граф, –  он бы показал вам, что такое по-настоящему «неприлично дорого».

Грей не смог сдержать немного нервного смеха. Аурель рассмеялся тоже.

Игорь, уже минут пятнадцать протиравший канделябры за дверью, вздохнул, посмотрел на свое отражение в металлической подставке и продолжил работу.

Глава 11. Открытие

Поправив браслет, надетый поверх тонкой шелковой перчатки, Ирен заметила краем глаза какое-то движение и поспешно обернулась. Так и есть: Аурель, благоухающий парфюмерным ароматом, со свежайшей бутоньеркой в петлице, блестящие светлые волосы гладко зачесаны и, как всегда, перетянуты черной шелковой лентой. Ужасно хотелось убедиться еще раз, что граф не отразится в зеркале, но она подавила желание и вместо этого протянула руку для поцелуя, улыбаясь самой очаровательной своей улыбкой.

– Вы обворожительны, сударыня, –  искренне сказал Аурель, скользнув взглядом по плавному изгибу ее шеи, алебастровым плечам и в меру открытому декольте.

– У вас прекрасный дом, –  сказала Ирен, –  такой просторный и вместе с тем уютный.

Граф