Я посмотрел в главный иллюминатор. Вокруг была только густая, непроглядная чернота, щедро усыпанная далёкими и холодными, как льдинки, звёздами. Ни одной планеты, ни одной космической станции, даже завалящего астероидного поля не наблюдалось. Абсолютная пустота. Наверное, это было даже к лучшему. В таком захолустье нас вряд ли кто-то будет искать. Можно было наконец-то выдохнуть полной грудью.

Адреналин, который буквально кипел в моей крови всё это время, начал потихоньку отступать. На его место пришла свинцовая, всепоглощающая усталость. Хотелось просто рухнуть на холодный металлический пол и не двигаться. Мы все, как по невидимой команде, собрались на капитанском мостике. Семён Аркадьевич, Кира, доктор Лиандра. Даже Гюнтер, наш педантичный робот, бесшумно прикатил и замер в углу, поблёскивая в тусклом свете своими начищенными боками. Никто не произносил ни слова, мы просто смотрели друг на друга. Живые. И это было самое главное.

Семён Аркадьевич с тяжёлым вздохом опустился в своё капитанское кресло, которое тут же жалобно скрипнуло под его весом. Он долго молчал, хмуря свои густые брови и барабаня пальцами по подлокотнику.

— Ну, Волков, — пробасил он наконец, и его голос эхом разнёсся по притихшему мостику. — Выкладывай. Что это за цирк с конями только что был?

Все взгляды в который раз впились в меня. Я почувствовал себя так, будто оказался на допросе у очень строгого следователя. Что им сказать? Рассказать правду? О том, что во мне на несколько минут проснулось что-то чужое, холодное и безжалостное? Нет, так я их только до смерти напугаю. Придётся немного приукрасить действительность.

— Я и сам толком не понял, Семён Аркадьевич, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее. — Тот псих, Каэлен, он ведь собирался вас всех уничтожить. Я просто смотрел на артефакт, который он запечатал в магнитную сферу, и думал о том, что вам пришёл конец. И вдруг он… артефакт… как-то сам по себе включился. По их кораблю словно прошла какая-то невидимая волна, и они все будто разом сошли с ума. Кто-то начал смеяться, кто-то плакать, кто-то вообще пустился в пляс.

Я решил умолчать о том ледяном спокойствии, которое охватило меня. О том, как я, не раздумывая, ударил Каэлена. О том, как мои пальцы сами, без моего участия, нашли нужные команды на совершенно незнакомом мне пульте управления. Эта часть меня, жестокая и эффективная, пугала меня самого до чёртиков.

— В этой суматохе Каэлен сам случайно задел панель управления моим креслом, и крепления, которые меня держали, открылись, — продолжил я свою импровизированную ложь. — Я понял, что это мой единственный шанс. Подбежал к его пульту, увидел там большую красную кнопку и, недолго думая, просто нажал на неё. Думаю, это и был протокол самоуничтожения. А потом я схватил артефакт и со всех ног бросился к шлюзу. Вот, собственно, и вся история.

Экипаж молча переваривал мой сбивчивый рассказ. Кажется, получилось довольно правдоподобно. Капитан ещё некоторое время сидел, нахмурившись, потом громко крякнул.

— Ладно, — буркнул он, тяжело поднимаясь с кресла. — Живы, и на том спасибо. Пойду выпью чаю. А то нервы уже ни к чёрту.

Когда он ушёл, я перевёл взгляд на Киру. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалась целая буря эмоций.

— Ты… ты такой смелый, Влад! — прошептала она. — Но это было так страшно! Я правда думала, что нам всем конец.

В её голосе отчётливо слышалось и восхищение, и затаённый испуг. Кажется, она видела во мне героя, но в то же время начинала немного побаиваться. Доктор Лиандра, как всегда, не сказала ни слова. Она просто смотрела на меня своим пронзительным, изучающим взглядом, будто пыталась заглянуть мне прямо в душу. От её взгляда мне стало немного не по себе. Уж она-то точно что-то подозревала.

Я положил артефакт на большой навигационный стол, чтобы освободить руки. И в этот самый момент он снова дал о себе знать. Никакой вибрации, никакого гула. Он просто начал светиться. Но на этот раз свет был совершенно другим — нежным, тёплым, золотистым. Он мягко разлился по всему мостику, прогоняя тени из самых дальних углов. А следом за светом полилась музыка.

Это была не та ужасная, сводящая с ума какофония, которая чуть не погубила пиратов. Нет, эта мелодия была невероятно красивой. Спокойная, плавная, гармоничная, она напоминала о чём-то очень хорошем и давно забытом. О доме, которого у меня никогда не было. Я почувствовал, как напряжение, которое до этого сжимало меня в стальные тиски, начало медленно отпускать. Я посмотрел на остальных. Капитан, который как раз вернулся с большой кружкой дымящегося чая, замер на пороге и слушал, и его суровое лицо немного смягчилось. Кира прикрыла глаза и улыбалась своей обычной, немного усталой, но искренней улыбкой. Даже доктор Лиандра, казалось, слегка расслабилась. Эта музыка действовала на всех без исключения.

Тишину нарушил тихий скрип колёсиков. Гюнтер выкатился из своего угла. Он неторопливо подъехал к столу, и его красный оптический сенсор несколько раз мигнул, сканируя артефакт.

— Analyse, — произнёс он своим неподражаемым механическим голосом. — Frequenzen entsprechen den neuronalen Mustern, die mit dem Verzehr von Wiener Schnitzel und dem Anblick eines Sonnenuntergangs über den bayerischen Alpen verbunden sind. (Анализ: частоты соответствуют нейронным паттернам, связанным с поеданием венского шницеля и созерцанием заката над Баварскими Альпами).

Гюнтер сделал свою фирменную драматическую паузу, словно нагнетая интригу, а потом выдал свой окончательный вердикт:

— Schlussfolgerung (Заключение): Артефакт… счастлив. И, возможно, немного голоден.

* * *

Золотистое свечение артефакта, лежавшего на навигационном столе, медленно угасло. Успокаивающая мелодия затихла, оставив после себя звенящую тишину и странное, непривычное чувство покоя. Напряжение, которое до этого можно было резать ножом, наконец-то спало. Я оглядел мостик. Капитан Семён Аркадьевич, перестав хмуриться, с видимым удовольствием отхлебнул чай из своей потрёпанной кружки с надписью «Лучшему капитану всех времён». Кира, откинувшись в кресле, мечтательно улыбалась, глядя в иллюминатор на россыпи звёзд. А доктор Лиандра слегка ссутулилась. На несколько коротких, драгоценных мгновений мы все забыли о недавней стычке с пиратами, о погонях и взрывах.

Идиллию, как это обычно и бывает, разрушил резкий, требовательный писк бортовой системы.

— Капитан! — Кира мгновенно подобралась, её мечтательная улыбка сменилась маской деловой сосредоточенности. — Система обнаружила искусственный объект! Прямо по курсу, дистанция — пятьдесят тысяч километров!

Все взгляды тут же метнулись к главному экрану. Среди далёких звёзд, на фоне переливающейся всеми цветами радуги туманности «Сад Гесперид», появилась крошечная, но настойчивая зелёная точка.

— Станция? —