— Ты узнал кого-нибудь из них? — Настаивает Даллас.

Джеймс качает головой и стискивает зубы, пока я подношу болторез как можно ближе к его коже, стараясь не причинить ему вреда. Затем я сжимаю инструмент, пока головка гвоздя не отламывается. Джеймс рычит от боли, его губы растягиваются, и он яростно сжимает запястье.

— Сколько их было? — Спрашиваю я.

— Двое, — рассеянно отвечает он, делая глубокие вдохи и готовясь высвободить руку. Он вскрикивает и прижимает руку к груди, как только кончик гвоздя проходит через нижнюю часть ладони. — Чёрт!

Нагнувшись за медицинскими принадлежностями, лежащими под прилавком, я беру йод и рулон марли. Затем я протягиваю их Далласу.

— Перевяжи его. Я пойду поищу Дюка.

— Гейб, подожди меня, — настаивает Даллас.

Но я качаю головой и направляюсь к входной двери. Выйдя на улицу, я ещё раз осматриваю место кровавой расправы, изучаю тело енота, а затем перевожу взгляд на землю под ним. Следы на тротуаре указывают на какую-то борьбу, а на покрытой грязью земле видны два волочащихся следа. Я следую за ними за угол здания, готовясь к неожиданному нападению.

Звуки плеска воды, набегающей на набережную позади здания, прерываются редкими всплесками. Я быстро направляюсь туда, и у меня внутри всё сжимается при виде того, что я вижу. Кто-то подвесил Дюка на одном из причальных столбов. Его лицо почти фиолетовое от недостатка кислорода, но он отчаянно цепляется за верёвку, а его глаза бешено вращаются. К счастью, он погрузился в воду примерно по пояс, так что его вес ещё не перекрыл полностью доступ воздуха, но я вижу, что долго он не продержится. Его руки сильно дрожат от усилий, которые он прилагает, чтобы не задохнуться.

— Держись, Дюк! — Кричу я, бросаясь на причал и одновременно доставая карманный нож. — Я иду!

Мои рёбра протестуют, когда я наклоняюсь, чтобы перерезать верёвку, и яростно орудую ножом, быстро с ней расправляясь. Дьюк полностью погружается в воду, и я без колебаний спускаюсь по лестнице, чтобы помочь ему. Сомневаюсь, что у него хватит кислорода, чтобы удержаться на плаву, не говоря уже о том, чтобы найти путь к спасению. Я ныряю в тёмную воду и плыву к нему, не обращая внимания на то, как моё тело протестует от физических нагрузок.

Нырнув под воду, я обхватываю рукой грудь Дьюка и тяну его к поверхности. Он хватает ртом воздух и начинает кашлять, как только мы выныриваем, и бьёт ногами, пытаясь помочь мне, пока я снова плыву с ним к лестнице.

Даллас протягивает свою единственную здоровую руку, чтобы помочь Дьюку, как только я подтягиваю мускулистого байкера к первой ступеньке. Несмотря на явную слабость, Дьюк медленно выбирается из воды. Я поднимаюсь за ним, и мы оба падаем на причал, хватая ртом воздух, пока вода стекает с нашей одежды и волос.

— Я чертовски ненавижу этих парней, кем бы они ни были, — задыхаюсь я. — Мы достанем оружие, и в следующий раз, когда они покажутся, я проделаю дыры прямо в их головах.

— Аминь, — соглашается Даллас.

Сразу после утренних событий я провожу собрание, на котором собираю всю свою команду, чтобы разработать новый план действий. К моей бесконечной благодарности, ни один из новых членов команды не собирается сбегать. Вместо этого все они полностью вовлечены в поиски ублюдков, которые нацелились на наш клуб.

Теперь, когда действуют новые правила, в том числе требование, чтобы у каждого было оружие и чтобы все охранники дежурили парами, чтобы никто не остался без прикрытия, я надеюсь, что мы сможем остановить этих ублюдков до того, как они кого-нибудь убьют. После собрания я рассылаю своих людей с новыми распоряжениями на день.

— Я съезжу домой переоденусь, — говорю я Далласу, Рико и Нейлу, прежде чем направиться к двери. Наверное, мне так же стоит принять душ, раз уж моя рваная рана и послеоперационный шов оказались под воздействием мутной воды. Но больше всего мне хочется снять мокрую одежду, которая начинает вонять.

Перекинув ногу через свой «Ночной поезд», я осторожно надеваю шлем на покрытое синяками лицо, затем завожу двигатель и еду по улице. После всех событий последнего времени приятно выпустить пар, и я мчусь на своём мотоцикле по извилистым улочкам Новой Англии, направляясь домой.

Я уже давно не разгонялся так сильно. Поскольку Уитфилд — крошечный городок, а Уинтер беременна, у меня не было возможности дать волю чувствам, да и желания особого не было. Но после всего того дерьма, что произошло за последние несколько дней, мне нужен выброс адреналина, который не связан с чем-то ужасным.

Я проезжаю последний поворот, который приведёт меня в наш маленький район, и плавно нажимаю на тормоз, готовясь повернуть направо, но у меня внутри всё сжимается, потому что мотоцикл не реагирует. Когда же я, чёрт возьми, научусь осторожности? Эти придурки, должно быть, что-то сделали с моими тормозами, пока я был в воде и помогал Дюку. Я едва успеваю разозлиться, как передо мной появляется крутой поворот. Если я хочу сохранить контроль над мотоциклом, мне нужно проехать мимо въезда в мой район, но это ненадолго меня выручит. В конце концов, эта улица упирается в тупик.

Приготавливаясь к боли, которую, как я знаю, мне предстоит испытать, я переключаюсь на пониженную передачу, чтобы снизить скорость до приемлемой. Если мне удастся достаточно замедлиться, я смогу остановить мотоцикл ногами. Но со сломанными рёбрами это будет чертовски больно. Я переключаюсь на пониженную передачу так быстро, как только позволяет мой мотоцикл, пока не снижаю скорость до 40, 30, а затем и до 20 миль в час. Вдалеке виднеется конец улицы, и я начинаю потеть, когда моя скорость медленно опускается до 15 миль в час.

Я не могу больше ждать, поэтому снимаю ноги с подножек и упираюсь подошвами ботинок в асфальт. От тряски у меня в ногах и туловище возникает вибрация, от которой я сжимаю зубы, а мои ребра раскаляются от боли. Я чувствую, как подошвы моих ботинок начинают скользить, но я ни на секунду не сбавляю темп. С такими темпами мне повезёт, если я остановлюсь до того, как врежусь в чьи-нибудь гаражные ворота.

К тому времени, как мне удаётся полностью остановиться, пот стекает по моей шее и спине от напряжения и тревоги. Я добираюсь до обочины чьей-то подъездной дорожки и, содрогнувшись, останавливаюсь. Я хватаю ртом воздух и опираюсь на руль своего мотоцикла.

Мне требуется несколько