не станут, он для чего-то был им нужен. Оставалось только выяснить, для чего.

— Направо! — указала Вероника из-за его плеча. — Туда.

Но уполномоченный поехал прямо. Он увидел сияющую вывеску «Телеграф». Был уже четвёртый час утра, так что пункт должен был уже работать.

— Побудь тут, — произнёс Горохов, слезая с мотоцикла. Ключ зажигания он на всякий случай взял с собой.

Телеграмма получилась большой, пространной и на взгляд несведущего человека абсолютно непонятной. В ней он описал события последних дней, в том числе и два нападения на себя. А также упомянул про Светлую Обитель, про Айну Кривонос, про двух святых отцов, про Веронику и про возможную встречу со здешним пророком.

Молоденькая девушка, прочитав непонятный текст телеграммы, усомнилась:

— Тут нет ошибок? Вы уверены?

— Уверен, уверен, — кивал Андрей Николаевич, — отправьте всё в точности, как там написано.

Это, конечно, не подробный рапорт… Но в «конторе» всё поймут правильно; после этой телеграммы комиссары будут точно знать, если он вдруг исчезнет, кому начать выворачивать кишечник, чтобы выяснить его судьбу.

☀

Молельный дом в Новой Ляле мало чем отличался от дома в Березняках. Три часа утра, небо хмурое, низкое, а тут светло. Вокруг фонари.

«Биосектанты электричество не экономят».

Хорошее здание, две ветротурбины, свежая «серебрянка» на стенах, куча солнечных панелей на крыше и мощный кондиционер. И камеры… А перед самим домом хорошо вычищенная площадка, на которой не страшно — под камерами, конечно, — оставить мотоцикл.

А у него в кармане запищала рация. Она была настроена на поиск и когда находила «живую» частоту, на которой велась чья-то передача, сразу давала ему знать об этом. И неудивительно, на здании молельного дома он в темноте разглядел и штырь антенны.

— Нам сюда, — на правах хозяйки Вероника подошла ко входной двери и распахнула её.

⠀⠀

Глава 32

Горохов не торопился, по своей неизменной привычке он поглядел налево, направо… Район тут был приличный, дома, если учесть, что месяц идут дожди, в относительно свежей краске и с неплохим энергооборудованием. Вообще Новая Ляля не казалась ему городом запущенным. Он нигде не видел неубранных куч песка или мусора. Дороги, когда высохнут, будут вполне сносными.

В общем, ей пришлось подержать дверь открытой, прежде чем он заглушил двигатель своего мотоцикла.

В зале, куда он вошёл, было совсем немного народа, пять человек, но все они стоя ждали его. Двое высоких худощавых парня, на поясах у которых пистолеты, а в «разгрузках» карманы, забитые винтовочными магазинами. Они, судя по всему, были братьями, так как были немного похожи. Глаза у обоих карие, внимательные. Ещё там была седеющая, полная тётка. Неприятная и неопрятная. Взгляд у неё был нехороший: изучающий и недоверчивый, если не сказать враждебный. А ещё совсем молодой парень лет шестнадцати и лысеющий, чуть полноватый человек с розовыми щеками.

Когда Горохов вошёл, Вероника закрыла за ним дверь, заперла её на засов, стащила с лица маску и сказала, улыбаясь так, что снова было видно, что у неё не все зубы:

— Это Андрей Николаевич, которого мы искали.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич, — первым произнёс человек с румяными щеками.

— Здравствуйте, здравствуйте, — повторили за ним, как по команде, все присутствующие.

— Доброе утро, — спокойно ответил им уполномоченный, но респиратор и очки снимать не торопился. — Вы отец Сергей?

— Я-я, — кивал румяный. — Это я поднял всех людей, чтобы найти вас.

— Любопытно, а что вызвало в вашей общине такой интерес ко мне?

— Вы незаурядный человек, — продолжал отец Сергей.

— Допустим, вы правы, — согласился Горохов, — и, по-вашему, это повод врываться в мой номер, ворошить мои вещи, брать мои биоматериалы? Выслеживать меня?

— Мы были вынуждены это сделать, — стал объяснять ситуацию отец Сергей, — вы заинтересовались нами, мы стали интересоваться тем, кто интересуется нами.

— Вы выкрали моего приятеля, — в свою очередь заметил Горохов. — Где он?

— Валера счастлив, — вдруг выпалила седая тётка. — У него есть всё, что ему только нужно.

— Да? А он мне сам может об этом сказать? — спрашивает уполномоченный.

— Если на то даст согласие пророк, — мягко замечает отец Сергей.

— Когда будешь говорить с ним, можешь спросить у него разрешения, наш пророк добрый человек, — эта неприятная женщина обращалась к нему на «ты» и была не очень вежлива, но Горохов, при всей его прохладной нейтральности, был по-прежнему корректен.

— «Когда будешь говорить с ним?», — он взглянул на седую бабу. — Такое впечатление, что факт разговора мы даже не обсуждаем. А может, у меня нет времени на разговор с вашим предводителем. Он, кстати, здесь? В Новой Ляле?

— Нет, нам нужно будет ехать к нему, — отвечает отец Сергей.

— Ехать? — с сомнением переспрашивает уполномоченный.

— Да, нам придётся… — начинает краснощёкий, но старая баба его перебивает:

— Послушай, человек, — она говорит вызывающе, — ты, наверное, не понимаешь кое-чего.

Горохов ничего ей не говорит, но глядит на неё: ну, так чего же я не понимаю, объясни.

— Для такого, как ты, приглашение пророка — это великая, великая честь, — говорит баба, говорит с напором, с убеждением, она явно тут не последнее лицо, и от каждого своего слова распаляется, начинает подёргивать головой, она даже палец вверх подняла, — тебя приглашает человек, который слышит слова Пробуждённого. Приносит себя в жертву, в прямом смысле этого слова, чтобы спасти всё человечество, включая тебя, обычного пустынного убийцу…

— Пустынного убийцу? — удивляется Андрей Николаевич и морщится от её пафоса. — Минуту назад мне здесь сообщили, что я незаурядный человек. Да и приглашение вашего пророка тому подтверждение, мне не кажется, что ваш великий жертвователь захотел бы встречаться с обычным пустынным убийцей, так что давайте-ка без этих ваших нелепых сентенций.

А про себя он отметил, что эти сектанты знают не только то, что он из Трибунала, но и его непосредственную роль в организации.

«Валера, чёрт заикастый, раньше пары слов связать не мог, а теперь болтает там у них без умолку!».

Сентенций. Кажется, незнакомое слово немного осадило бабу, но всего на секунду, через мгновение она снова трясла своей непричёсанной головой.

— Если пророк тебя зовёт, ты должен к нему ехать!

— Господи, — уполномоченный поморщился и повернулся к Веронике: зачем ты меня сюда привезла?

Но та лишь молчала смиренно. И старалась не смотреть на бабу.

Баба снова собиралась что-то пояснить ему, но он прервал её, довольно невежливо:

— Помолчите, — женщина нахохлилась обиженно, а уполномоченный обратился к отцу Сергею: — У вас есть доводы, способные склонить меня к пониманию необходимости поездки к вашему пророку?

— Что? Доводы? — краснощёкий немного замялся. —